– Доброго здоровья, – отвечает Либле. – Да когда нам еще совет держать, как не сейчас. – Разве не слышал ты новость – школьный твой товарищ Кийр уже почти что женат и опманом заделался?

– Это что за новость? Ничего не слыхал.

– Ну вот, сам толстый как бык, хоть обручами стягивай, чтоб не лопнул, а таких важных вещей не знаешь. Ступай, ступай домой, возьми календарь и отметь себе: в следующее воскресенье раяская Тээле обручается с портным. Да нет, с каким портным! С управляющим имением! Как помолвку справят, так он сразу же полным ходом в Россию, р-раз! – и плюх прямо в Черное море или на берег моря, или кто его знает, куда… Но опять-таки на опмана учиться.

– Кийр? Но ведь это же Тоотс оттуда, из России, а не Кийр, – широко разинув рот, недоумевает Тыниссон.

– В Россию каждый может поехать, – замечает Тоотс, ковыряя в зубах. – Дорога никому не заказана.

Проходит немало времени, прежде чем Тыниссон наконец уясняет себе смысл сказанного Либле.

– Ну, а теперь полагалось бы новость эту и спрыснуть, – предлагает в заключение звонарь. – Как вы думаете, молодой барин Кийр, не податься ли нам всем в Паунвере, не выпить ли пару стаканов пива за здоровье молодой барыни?

– Нет! – трясет головой Кипр и поворачивается, собираясь уходить. – Приходите в воскресенье, тогда и спрыснем. Ты, Тыниссон, тоже приходи, вот тогда…

Рыжеволосый приподнимает шляпу и удаляется, что-то бормоча про себя. А Либле вполголоса напевает ему вслед:

На другое утро Либле спозаранку снова в Заболотье. Его бритый подбородок и верхняя губа успели уже покрыться редкой черной щетиной, а макушка стала синеватой от первой темной поросли.

– После веселья слез не миновать, кто же этого не знает! – говорит он управляющему имением. – Помолвки-то нету!

– Как это – нету? – переспрашивает управляющей.

– Нету. Жена моя ходила вчера в Рая и своими ушами слышала, как Тээле говорила Жоржу: «Никакой помолвки не будет».

– Ото! Это что значит? – таращит глаза Тоотс. Это лаконичное сообщение ему весьма по вкусу: где-то в глубине души его вспыхивает искорка надежды.

– Поди знай, что это значит, но так Тээле и сказала. Ну, конечно, рыжий давай перечить: я, говорит, уже на воскресенье приятелей позвал. Как же я теперь скажу им, чтобы не приходили? Но девушка ни в какую, знай твердит: «Можешь звать кого угодно, только не сюда, а к себе домой. Если мне кто нужен будет, так я сама его позову, без посредников». Вот те и на! Затевай после этого помолвки, зови пиво да вино распивать!

– Черт побери! – грызет себе ногти управляющий. – Неужели… неужели женитьба эта и замужество совсем-таки разладились?

– Вот этого я не знаю. Об этом вчера разговора не было. Поживем – увидим. Я, конечно, считаю, что после веселья слез не миновать, из такого дела толку не будет. Но одно я твердо знаю: рыжий еще до воскресенья сюда притащится и скажет – не приходите! Но, знаете что, господин Тоотс, вы тогда ему на глаза не показывайтесь, Удирайте все равно куда, пусть рыжий в собственном соку варится.

– Как это? – спрашивает Тоотс.

– А вот…

Звонарь умолкает на полуслове и так и остается с разинутым ртом: в эту самую минуту со двора доносится голос Кийра – тот спрашивает Йоозепа.

– Тьфу, нечистая сила! – отплевывается Либле. – Точно проклятие какое, будет за тобой плестись до самой могилы, до небесных врат и то дойдет. Давайте удерем!

– Куда? – растерянно спрашивает управляющий.

– Через окно…

Звонарь подталкивает управляющего к окну, а сам шепчет в приоткрытую дверь передней комнаты:

– Скажите, что дома нету! Скажите – ушел в Паунвере через болото!

Затем оба они стремительно выскакивают в окно горницы и мчатся по направлению к болоту. У самого болота Тоотс, тяжело дыша, останавливается и раздувает ноздри; он и сам не знает, почему он бежал. Топ-топ-топ! Его догоняет далеко отставший Либле, бросается на траву и хохочет во все горло.

– Ох и здорово получилось! Пусть ищет своих приглашенных, пока пятки не протрет. А мы, как полагается почетным гостям, пойдем в воскресенье в Рая, станем, растопырив ноги, и потребуем вина и пива… ха-ха-хаа!

– Ага-а! – тянет Тоотс. – Ну да-а!

– Тыниссон живет далеко, к нему Кийр со своей весточкой не сунется, так что тот все равно прибудет, ежели вообще надумает идти. Вот бы еще кого-нибудь позвать – скажем, Имелика из Тыукре… Приходи, мол, будет чем поживиться. Да, собственно, на кой черт оно так уж нужно – вино это или пиво. Зато потеха одна чего стоит!

– Еще бы!

Управляющий опускается на траву рядом с Либле, оба закуривают и дымят так, словно на болоте жгут подсеку. Вокруг на поблескивающих ночной росой цветах жужжат бархатистые лесные пчелки. Над гороховым полем порхают поодиночке и парами белые и разноцветные бабочки. Одна из них, пестрокрылая, летит к краю болота, чтобы взглянуть на странных гостей, и опускается на украшенную пером шляпу Тоотса. Звонарь снимает шапку и глядит вверх, на синеющее небо.