– Не дрейфь, проскочим! – бодро пообещал он и коваными каблуками затопал вслед за рыжим.

Барменша улыбнулась Глебу.

– Сосиски и кофе?

Глеб улыбнулся в ответ.

– И два кусочка хлеба.

Подавая ему тарелку, барменша глубоко вздохнула.

– Журналистка эта прямо из головы не идет. Молодая, известная, счастливая небось… И вдруг бац – изнасиловали и горло перерезали! Жуть какая-то!

Глеб накрыл ее ладонь своей.

– Кать, подумай о чем-нибудь приятном, – посоветовал он. Затем расплатился, взял сосиски и кофе и присел за свободный столик.

Между тем певец Киркоров громогласно поднимал свой бокал, сообщая всем заинтересованным лицам, за кого он пьет и с какой целью. Стараясь его перекричать, барменша спросила:

– Почему ты всегда в темных очках?

Глеб с усмешкой ткнул вилкой в сосиску.

– Чтоб никто не прочел мои умные мысли.

– Нет, кроме шуток.

– Глаза болят, Кать.

Он ел неторопливо и задумчиво, глядя при этом в окно на февральскую слякоть.

Стас позвонил через полчаса. Позвав Глеба в подсобку, барменша протянула ему телефонную трубку.

– Ты на колесах?.. – деловито прозвучал голос рыжего. – Хорошо. Приезжай в спортзал… – Стас сказал адрес. – Знаешь, где это?

– Найду, – радостно отозвался Глеб.

– Давай в темпе. Толян встретит у входа.

Глеб вернул трубку барменше.

– Вот спасибо, Катя! За это покажу тебе фокус, – он помахал рукой возле волос девушки, делая вид, будто что-то вытаскивает. – Угадай, что у меня в кулаке?

Барменша растерянно улыбнулась.

– Ну, не знаю… Может, конфета?

– Какая?

– Наверно, шоколадная?

– Поконкретней.

– Ну… может быть, «трюфель»?

– Правильно! – Глеб раскрыл кулак. На его ладони лежала конфета «трюфель». – Угадала, получи.

Барменша изумленно взяла конфету.

– Обалдеть! Как ты это сделал?

– Дешевый трюк, – отмахнулся Глеб, – один матрос научил. Пока.

Он поспешно вышел.

Барменша недоверчиво разглядывала «трюфель». Затем развернула, съела и поцокала языком: «О-о! Просто обалдеть!»

В новейшем спорт-комплексе, словно сошедшем с рекламного проспекта, в огромном пустом зале олигарх Виталий Лосев тренировался вместе со своей охраной. Одетый в белое кимоно Толян, проводя Глеба сквозь кордоны местных качков, мимоходом его проинструктировал:

– Будет наезжать – не возникай. Он сука.

Рыжий Стас, обнаженный выше пояса, отрабатывал на мешке различные удары ногой. Его блестящие от пота мышцы выглядели просто устрашающе. Какой-то сухощавый белесый жердяй боксировал в другой мешок. А сам Лосев, так же в белом кимоно, крутил педали на велотренажере. Этот русский мультимиллионер был невысоким лысым толстячком, насупленная физиономия которого беспрестанно тиражировалась прессой и телевидением.

– Виталий Петрович, – Толян слегка подтолкнул Глеба в спину, – вот он. Ну, тот о ком мы говорили.

Небрежно кивнув, Виталий Петрович молча приналег на педали.

Рыжий Стас оставил в покое мешок и встал рядом с Глебом. Сухощавый жердяй, прекратив боксировать, тоже подошел.

– Толян Большой, – представил его рыжий, и тот пожал Глебу руку.

А хозяин все крутил и крутил педали.

– Кхе, кхе! – напомнил о себе Стас.

– Щас я тебе покашляю, так покашляю… – насмешливо пообещал олигарх Лосев. Глаза у него были красновато-серыми с глубокими, как бы вдавленными, зрачками. Возникало ощущение, будто сквозь внешнюю его оболочку проглядывает кто-то иной – таинственный и зловещий. Ощущения этого не передавали ни газетные фото, ни изображения на телеэкранах.

– Вопрос надо бы решить, – набычился рыжий.

– Уф-ф! – толстячок слез с велосипеда, полотенцем вытер с лица пот и ткнул пальцем Стаса в грудь. – Как-нибудь я оторву тебе яйца.

Толян и Толян Большой с готовностью гоготнули.

Стас в ответ буркнул:

– Это будет непросто.

Лосев глянул на него через плечо.

– Проще, чем ты думаешь, – и обратился к Глебу: – А с тобой мы поступим так…

– Может, хоть познакомитесь? – хмуро перебил рыжий.

Хозяин вздохнул.

– Станислав, ты меня утомляешь.

– Кого угодно достанет, – поддакнул Толян, украдкой подмигивая Стасу.

– Закрой-ка хлебало, – мягко посоветовал олигарх и обратился к рыжему: – Ты его рекомендовал, – кивнул он на Глеба, – с тебя и спрос будет. Если, конечно, я решу его взять.

Глеб взволнованно сглотнул.

– Возьмите, Виталий Петрович. Не пожалеете.

Заложив руки за спину, Лосев упер в него пронзительный взгляд.

– Почему в темных очках? Сними.

– У меня конъюктивит, глаза болят, – Глеб сдернул очки и часто заморгал.