Сьюзан сдвинулась на край сидения и задумалась, положив подбородок на ладони. Совсем недавно на нее обращали внимание даже в такой, отнюдь не романтичной обстановке. У тебя удивительные глаза. Лазурные!» Так говорил ее бывший муж. «Чертов бабник», — подумала она с омерзением, но почти без злобы. Прошел целый год с тех пор, как Сьюзан вычеркнула его из жизни. А глаза у нее никакие не лазурные, а голубые. Очень усталые глаза.

Вагон в очередной раз резко занесло на повороте, пассажиры едва не повалились в проход, на несколько секунд погас свет… Когда он включился вновь, Сьюзан увидела прямо перед собой очень странного человека. Это был даже не человек, а живая иллюстрация: «Только в Нью-Йорке!»

Где еще в общественном транспорте можно встретить подобного типа? Маленький круглоголовый старичок в грязном изорванном халате приютился между пассажирами, скрючившись и поджав ноги. Несмотря на удушающую жару, его била крупная дрожь. «Все понятно, — подумала Сьюзан. — Либо крэк, либо героин». Губы старичка непрерывно шевелились, словно произносили безмолвное заклинание. Его остекленевшие глазки были такого же цвета, как у нее, и это особенно неприятно поразило Сьюзан.

Она отвернулась, брезгливо поморщившись. Старик наверняка был одним из бездомных, у которых от пережитых страданий поехала крыша. Хорошо еще, что природа обделила его физической силой и он не представляет серы ной опасности для окружающих. Но все равно сидеть в двух шагах от такого экземпляра удовольствие ниже среднего.

Костлявый джентльмен снова ударил ее локтем. Это было уже чересчур! Сьюзан открыла рот, чтобы высказать все, что думает, но на сей раз любитель таблоидов все-таки обратил на нее внимание и, смущенно улыбнувшись, извинился. Он осторожно согнул газету пополам, потом положил на колени и продолжал читать. Когда он переворачивал страницу, Сьюзан заметила заголовок, набранный огромными буквами:

МАНЬЯК-ПРОФЕССОР РАЗГУЛИВАЕТ ПО НЬЮ-ЙОРКУ!

Под заголовком была помещена большая черно-белая фотография…

И тут Сьюзан словно ударило током. Она посмотрела на оборванца, сидящего напротив — и едва не вскрикнула. Это был человек с фотографии. А грязное тряпье, еле прикрывавшее тщедушное тельце, — больничный халат…

Как она могла забыть?! Ведь утром в новостях передавали — профессор истории зверски убил медсестру и, выпрыгнув со второго этажа, сбежал из клиники. Может быть, конечно, она и ошиблась. А если нет?

Сьюзан беспокойно заерзала на краю сидения. Надо что-то сказать, предупредить окружающих! Но если она обозналась — ее засмеют. Раздался душераздирающий визг — поезд тормозил перед въездом на станцию — и в этот момент оборванец посмотрел на нее в упор…

Сьюзан сдавленно вскрикнула и, отпрянув назад, вжалась в спинку сиденья. Профессор прищурился, передернул плечами, протянул к ней руки и начал медленно подниматься. Пассажиры в ужасе наблюдали за этой сценой — их словно парализовало. Какое-то мгновение, показавшееся Сьюзан вечностью, мерзкий старикашка стоял в шаге от нее. Но тут поезд, зашипев напоследок, остановился, и маньяк-убийца внезапно утратил к ней интерес. Невыносимая мука исказила его лицо, он медленно развернулся и пошел к дверям, отшвыривая с дороги испуганных пассажиров. Только один здоровенный детина баскетбольного роста попытался ему помешать, но тут же, застонав, отшатнулся в сторону.

Когда профессор вышел на платформу, Сьюзан, как и все остальные пассажиры, бросилась к окну и увидела, что навстречу ему бегут трое полицейских. Она облегченно вздохнула: теперь психу не уйти. Полицейские были вооружены. К тому же каждый из них предусмотрительно надел резиновые перчатки.

Профессор на мгновение замер — и вдруг бросился ко входу в туннель. Решение было необъяснимым — маньяк прекрасно видел, что дорогу ему преградил полицейский. Но он упрямо, широкими тяжелыми шагами двигался вперед.

Полицейский стал на колено, поднял револьвер и что-то крикнул. Профессор не остановился. Сьюзан в ужасе закрыла лицо руками…

Сержант Карл Лирри понял, что кричать бесполезно. В глазах профессора плескалась расплавленная ярость. На раздумья не оставалось времени — еще секунда, и маньяк сомнет его. Лирри навел револьвер и спустил курок.

Эхо выстрела гулко прокатилось под сводами станции, утонув в дружном испуганном вздохе пассажирок. Глаза сержанта едва не вылезли из орбит — профессор приближался как ни в чем не бывало. Лирри выстрелил еще раз…

Маленький человечек прошел мимо, задев его плечом, и Лирри упал навзничь, выронив револьвер. Зачарованно наблюдая, как профессор исчезает в темном жерле тоннеля, сержант произнес:

— Как?!..

Как это случилось? Он стрелял дважды, в упор. Он не мог промахнуться?!

Что-то тяжелое и холодное легло ему на плечо. Лирри вздрогнул от неожиданности, но, к счастью, это оказалась всего лишь рука его напарника Джо Кеньона, затянутая в резиновую перчатку. Они прошли вместе огонь и воду, и казалось, ничто в этом городе не могло удивить опытных полицейских — но сейчас оба были совершенно обескуражены.