– Не подавись. – Я плеснул ему в кубок вина.

– Ни-ко-гда! – по слогам уверенно заявил Уильям и присосался к чаше. – Уф! Поздравляю, ваше сиятельство! Это же… это же…

– Держи. – На стол плюхнулся увесистый мешочек. – Молодец, отлично сработал. Теперь вот такое дело…

Логан, по своему до сих пор не изжитому обычаю, сунулся было целовать мне руку, но вовремя опомнился, ловко подхватил кошель и с ожиданием уставился на меня.

– Твое прошение об отставке уже удовлетворили, – не торопясь сообщил я ему. – Не передумал?

– Не-а, сир… – энергично замотал патлатой головой юнкер ван Брескенс. – Куда вы, туда и я. А служить… хватит уже. Дома надо делами заниматься. Сами знаете, как без присмотра бывает. Да и по Бруле с детишками истосковался. Большего, чем сейчас, все равно не выслужу…

Отхлебывая по глоточку вино, я слушал его и поражался тому, как лихо кривит душой братец Тук. Хотя и не во всем. Некоторый резон в его словах все-таки есть. Прижимистый скотт скопил уже достаточно кругленькую сумму, и, учитывая, насколько хорошо у него идут дела в поместье, служить ему на государевой службе уже просто смысла нет. Но сейчас он нагло врет. Нагло, но безобидно.

Как только я поделился с ним замыслом покинуть службу, Логан сразу же собрался расстаться с должностью кондюкто лейб-гвардии, хотя об этом раньше и не заикался. И дело тут не только в личной преданности, в которой, кстати, я абсолютно не сомневаюсь. Имел возможность неоднократно убедиться в оной.

На самом деле Логан считает меня своим счастливым талисманом и твердо уверен, что хоть какой-то успех в жизни возможен только рядом с человеком, подобравшим его в лесу возле Лектура. Да что там, скотт дико суеверен и убежден, что, пока рядом бастард Арманьяк, он вообще неуязвим аки Ахиллес. Правда-правда: сам проговорился, будучи в изрядном подпитии. Но в этих утверждениях изрядная доля логики все же присутствует. Мы с ним вместе столько передряг невредимыми прошли, что поневоле уверуешь в зависимость друг от друга. А насчет меня в качестве талисмана он тоже в чем-то прав. Логан за сравнительно короткое время из монаха-саморасстриги в розыске превратился в рыцаря, командира роты лейб-гвардии, покрыл себя славой и милостями, к тому же обзавелся имением. И все это благодаря мне. Так что пусть врет, я не в обиде, тоже расставаться не хочу: давно держу его за брата и даже скучать начинаю, когда долго не вижу этого скупца и грязнулю.

– Понятно. Сам понимаешь, без дела мы не останемся.

– Угум…

– Послезавтра отбываем.

– Значит, отбудем, сир… – Логан беспечно отмахнулся костью.

– Почему не спрашиваешь, куда и зачем?.. – Я налил себе немного вина в бокал.

– Сир… – Логан укоризненно на меня посмотрел. – Надо будет – расскажете. А так – чего гадать? Известное дело, опять ввяжемся в драку, наделаем пакостей Пауку, порубим кого-нить, сами шишек заработаем, покроем себя славой и на золотишко разживемся. Все как всегда.

– Ты же вроде как по Бруле соскучился… – едва не рассмеялся я.

– Подождет оная Бруля! – строго заявил Логан и прихлопнул лапищей по столешнице. – Муж не груши хреном околачивает, а славу для рода и семьи зарабатывает. Правильно, монсьор?

– Правильно. Значит, доедай и вали домой. Готовьтесь. С собой возьмем всех наших.

– А вы?

– А я пока здесь. Завтра под утро вернусь.

Тук недоуменно крутнул головой вокруг.

– Так это ваши покои? У-у-ух… – озадаченно протянул он. – Я правильно все понимаю?

– Что ты понимаешь?

– Ну-у… вы… это… – Он вдруг сорвался с места, поднял валявшийся возле кровати женский платочек и ткнул пальцем в вышитую на нем монограмму.

– А это уже не твое дело… – буркнул я в ответ и поклялся посадить на кол всех слуг. Всех до единого. Ей-ей, запорю сволочей.

– Сир! – Логан почтительно поклонился мне. – Я всегда верил в вашу счастливую звезду! И знал, что вы…

– Заткнись! – Я погрозил ему кулаком. – И вали.

– Сир, если надо будет, я откушу себе язык! – торжественно заявил юнкер ван Брескенс и, скорчив жалобную мину, попросил: – А можно я доем? И допью…

– Можно, можно…

Пока он ел, я размышлял над смыслом своей жизни. И в который раз убеждался, что меня все устраивает. Да, согласен, порой страшно. Особенно страшно оплакивать друзей и соратников, да и самому ходить по лезвию бритвы – сомнительное удовольствие. Но, черт возьми, я просто наслаждаюсь такой жизнью. И вообще, давно понял, что попал в свое время, а в двадцать первом веке был лишним. Ну… не совсем, конечно, лишним, но здесь мне больше нравится. Гораздо. И ничего менять я не собираюсь, все устраивает. На этом и остановимся.

Выпроводив Логана, занялся своими прямыми обязанностями оберкамергера двора вдовствующей герцогини. Устроил смотр, отодрал в хвост и гриву стражников, провел небольшие учения, а потом еще раз образцово-показательно отодрал. Для порядка. А затем обошел укрепления, изыскал недостатки и пообещал коменданту, что распну его лично, если в течение месяца не подправят машикули, не вычистят ров и не отремонтируют лафеты на двух крепостных рибодекинах.

После чего неожиданно оказался в будуаре Мегги, с томиком «Декамерона» Боккаччо в руках. Герцогиня и дамы из ее свиты занимались рукоделием, а ваш покорный слуга услаждал их слух похождениями развратных обитателей Апеннинского полуострова. Даже весело получилось: к концу чтений мы все немного расшалились и устроили театрализованное представление по мотивам произведения. Конечно, в рамках средневековых приличий. Хотя нет, все же чуть-чуть выходя из оных. Дамы – они особы такие… увлекающиеся. Даже в пятнадцатом веке.