На самом деле я не видел проблем с отсутствием денег. Как раз это легко решаемо. Я сходу придумал с десяток способов их добычи, и как ни странно самые простейшие это ограбления, именно так. Самый быстрый способ их добыть. А кого грабить? Кассу это не серьёзно, подготовка долгая, а вот какого тайного богача, это самое то. На втором месте криминал, взять общак. Что в плюс, можно разжиться огнестрелом. Что выбрать ещё подумаю, если узнаю где общак, а о нём обычно главари знают, то его и возьму. Если кто наведёт на какого богача, их тут должно хватать, особенно среди коллекционеров и ювелиров, то их навещу. Как я уже сказал это всё решаемо. Волновало меня не это, а заведующий детдомом, у которого и хранились документы. Я понимаю, вскрыть сейф мне не проблема, для меня там считай не замок, а накинутая щеколда, вскрою на раз-два, учили знаете ли, но уйти от сюда нужно чисто, чтобы, как я уже говорил, концов не оставлять. Поэтому вот как сделаю, прогуляюсь по разным предприятиям, посмотрю объявления на стендах, может действительно какой «покупатель» из Москвы прибыл. Любое предложение из столицы, и можно предъявить его заведующему, чтобы тот выдал мне документы. А дальше уже поезд, и здравствуй родная сторонка, помолодевшая аж на восемьдесят лет.

Моё вживление шло полным ходом. Правда, потратил я на это не две недели, как планировал, а все три, но я уже мог сказать, что моё внедрение вполне удалось. Понятное дело работы ещё непочатый край, много что прочитать и запомнить нужно, но я уже не смотрюсь тут как инопланетянин, освоился. За языком следил, а то у меня было множество словечек, которые вводили соседей по комнате в ступор, некоторые местные словечки перенял и научился говорить по-местному, постоянно контролируя свою речь.

С Сеней я общался всё реже и реже, у того свои дела, у меня свои, но то что он мою тайну не выдал, порадовало. Сдержал слово, молодец. А так он местное трепло, как я понял, информационный центр, если что нужно спросить, обращаются к нему, он всё знает. Две недели я ходил в библиотеку, перелопатив немало информации, даже кое-что по медицине прочитал, по моему направлению, патологоанатомов. Парочку интересных книг нашёл, что в моё время считались раритетами выпущенными малым тиражом. Жаль прихватить их нельзя, местный цербер, называемый библиотекарем, не давал. Ничего, куплю, может у книгоманов есть, или в книжных магазинах. На рынке немало книг продавалось. Кстати, по рынкам. Их в Ленинграде несколько, но я посещал последнюю неделю два ближайших. Искал, смотрел, отслеживал, и когда решил, что готов, мысленно сказал: Завтра.

Особо эти три недели я внимания к себе не привлекал, хотя пару раз заведующий детдома и подходил в коридоре, интересовался как дела, как бы между прочим, ну и шёл дальше. Больше он не вызывал, после того первого раза, но как я понял, руку держал на пульсе. У меня было всё готово, так что привычно уже переночевав с остальными сожителями, я посетил столовую, и позавтракав, постучался в кабинет заведующего. Того на месте не было, отошёл, как оказалось, но через полчаса тот подошёл, и пригласил к себе, отпирая дверь кабинета.

– Значит, уезжаешь? – поинтересовался тот, устраиваясь за столом и наблюдая как я достаю из кармана объявление о наборе чернорабочих на автозавод в Москве.

Как и думал, я нашёл это объявление на стенде проходной одного из местных заводов. Сорвал её со стенда ещё дней десять назад, попридержав до этого момента. Конкурентная борьба и переманивание рабочих тут шло во всю. Изучив объявление, тот покивал, и откинувшись на спинку стула вдруг спросил:

– Значит не хочешь идти в лётчики? Потеря памяти помешала?

– Я смотрю у Семёна очень длинный язык.

– Он на днях мне всё рассказал. Почему сам не подошёл?

– Мои проблемы, это только мои проблемы.

– Ты не понимаешь всю степень проблемы. С потерей памяти тебя могут признать недееспособным.

– Не думаю. Я за три недели посещения библиотеки не только газеты читал, но и пробежался по учебникам. Я смогу сдать экзамен за восьмой класс и подтвердить свои знания. Прочитал книги по авиационным моторам, многое что в памяти всплыло.

– Но память не восстановилась?

– К сожалению. Потому и хочу ехать в Москву, Ленинград для меня чужой, на новом месте всё легче устраиваться будет, чем пытаться понять кто со мной здоровается, и не ставить себя и их в неудобное положение.

– Может пройдёшь врачей? Комиссия осмотрит тебя?

– Не думаю, что это нужно.

– То, что ты держишь себя в форме, это похвально, я наблюдал за твоими пробежками по утрам, и той гимнастике что ты делал за столовой, думая, что никто тебя не видит.

– Разведка у вас неплохо работает.

– Детей много, некоторым скучно.

– Согласен.

– Ну да ладно. Знаешь ещё что? Я педагог, учился, и с тобой общаюсь с первых дней. После потери памяти, у тебя не только движения поменялись, ты ходить стал по-другому, разговаривать, но главное твой кругозор и языковая база, если тебе понятно это понятие, заметно увеличилось.

– Читаю много. Так что по документам?

Тот несколько секунд думал, и кивнув, видимо решив не доводить до крайности, стал открывать сейф. Тот достал документы, оказалось у Кирилла был паспорт, выправили ему после того как шестнадцать исполнилось, и протянул их мне. Кроме паспорта там были документы по окончанию школы, и что меня поразило, новенький комсомольский билет. Протягивая его, заведующий сказал: