Прямо на меч.

Мать врезалась в нее, и Таура уронила клинок. Меч завис, медленно опустился и упал на пол. Следом упала мама. Папа сделал два шага вперед и наотмашь ударил Гефа. Удар свалил мальчика на пол.

— Тихо! — рявкнул он на своего дурачка-сына. И, к удивлению, Геф повиновался. Он притянул колени к груди и двумя руками закрыл кровоточащий рот, с ужасом глядя на отца. От окрика заткнулась и Дарда. Жена Джелина одной рукой закрыла рот себе, а второй крепко прижала Кордела, приглушая его крики.

— Еда! — скомандовал папа. Он подошел к очагу и протянул руки к теплу. Джелин не двигался. Мать Тауры села, постанывая и прижимая руки к бокам. Таура не сводила глаз с меча на полу.

— Еда! — повторил отец. Он по очереди сверлил всех взглядом, и его глаза не делали различий между собственной окровавленной женой и скрючившимся на полу Джелином. Все молча замерли. Геф, как всегда, оказался бесполезен.

Таура откашлялась.

— Папа, пожалуйста, сядь. Я посмотрю, что смогу найти для тебя, — сказала она и направилась в кладовку Дарды.

Хоть налетчики и не сожгли дом Джелина, зато утащили всю еду, какую только смогли найти. Она сомневалась, что отыщет хоть что-нибудь на полках. В деревянном ящике Таура обнаружила полбуханки хлеба. И это было все. Но за коробкой с хлебом она наткнулась на что-то еще. В чистую ткань было завернуто несколько кусков вяленой рыбы и большой ломоть сыра. Ее возмущение выросла, когда она разглядела мешочек картофеля, горшок с медом и горшочек топленого жира. И сушенные яблоки на самой задней полке. Коса чеснока! Дарда прятала все эту богатство и заставляла перебиваться пустым супчиком!

— Утаила от нас хорошую еду! — обвинила она Дарду, обращаясь к шкафу. Она отломила кусок сыра и сунула его в рот.

— Немедленно! — заревел отец за спиной. — Я хочу жрать!

Таура оглянулась через плечо — отец скалился. Глаза его сузились, он почти рычал. Таура вынесла к столу хлеб, мед и сыр. Он не стал дожидаться, когда она разложит их, а тут же схватил хлеб грязными руками. Она бросила сыр, поставила мед и отступила от стола.

Бросив взгляд в сторону Дарды, она тихо произнесла:

— Мама, они нас обманывали. Джелин говорил, что еды не хватает, а Дарда прятала ее!

Голос Дарды задрожал от страха и возмущения:

— Это была наша еда, всегда, пока все это не случилось! Мы ничего вам не должны! Это была еда для моего мальчика; ему нужно есть, чтобы расти! Мы с Джелином и не ели ее! Это еда для Кордела!

Отец, похоже, ничего не слышал. Он поднес хлеб ко рту и постарался откусить как можно больше.

— Пить! — закричал он, прожевав. — Что-нибудь выпить. Я хочу выпить!

У них была только вода, и Таура наполнила кружку. Ее мать поднялась, пошатываясь, потом согнулась и прижалась к Гефу. Ее брат-дурачок качался туда-сюда. Не обращая внимания на свою рану, мать пыталась успокоить его. Таура взяла тряпку, в которую был завернут хлеб, и подошла к ней.

— Покажи мне, — попросила она, присев рядом.

Глаза матери вспыхнули темным огнем.

— Убирайся прочь! — закричала она и толкнула Тауру так, что она растянулась на полу. Но тряпку забрала и к ране прижала. Та слегка покраснела. Рана неглубокая, подумалось Тауре. Но ей все равно было страшно.

— Прости меня, — выдавила она. — Я не хотела! Я не знала, что делать!

— Знала! Но просто не хотела этого делать. Как всегда!

— Семья — это главное! — воскликнула Таура. — Ведь вы с папой так говорили. Главное — семья!

— А он похож на того, кто думает о своей семье? — возмутилась мать.

Таура посмотрела на отца. Сыр почти исчез. Он макал кусок хлеба в горшок с медом и обсасывал сладкое. Она видела, как он тянет еду в рот. Потом отброшенный горшок покатился по столу, упал и разбился.

Опираясь на плечо Гефа, мать поднялась на ноги.

— Поднимайся, мальчик, — тихо сказала она, подталкивая его, и он встал. Она взяла его за руку и отвела в угол, где сжались Дарда с сыном.

— Сиди здесь, — предупредила она сына, и тот опустился на корточки рядом с ними. Схватившись за бок, она встала между ними и своим мужем. Таура тоже медленно поднялась. Она прижалась к стене и посмотрела на мать с отцом.

Что-то затрещало в огне, папа с шумом разорвал зубами кусок хлеба. В раскрытую дверь врывались дождь и ветер. На улице, где-то далеко, все еще кричали люди. Дарда прижала к себе сына и всхлипнула. Геф, переживая, начал напевать свои глупые песенки. Джелин не двигался. Умер?