Все то время, что я говорила, Хорвек смотрел на меня с изменчивой полуулыбкой, смысла которой я угадать не могла, однако насмешливой, как ни странно, она не казалась.

– Ну что, нравится мой план? – я сложила руки на груди, и с вызовом задрала нос.

– Мне нравится… нравится совсем другое, - помолчав, ответил бывший демон, улыбнувшись широко и открыто. – Я давно ничему не удивлялся, а теперь это происходит все чаще и чаще. И в такие минуты готов допустить, что у тебя есть шанс победить… рыжую ведьму.

– Да чтоб тебе провалиться! – вспылила я, окончательно уверившись, что надо мною насмешничают. – Предложи чего получше, если так умен!

– Ты зря сердишься, Йель. Я и в самом деле удивлен твоей предприимчивостью – пусть из твоих замыслов не вполне ясно, как ты собираешься победить своего врага, однако ты не сдаешься.

– Что ж тут неясного? – я и сама не заметила, как начала размахивать руками и притопывать ногой. – Если мы узнаем имя женщины с портрета, то нам откроется часть прошлого Его Светлости. А в нем наверняка сокрыта причина, заставившая его связаться с ведьмой. Ведьма обманула его, чтобы подтолкнуть к подлой сделке! И если я разгадаю, в чем состоит ее обман, то господин Огасто расторгнет договор, колдунья утратит свою власть над ним, и уберется восвояси… Или повиснет в той петле, которую она сегодня приготовила для меня!

– А если обмана не было? – Хорвек спрашивал, как мне показалось, с подначкой, подогревшей мои чувства еще немного.

– Господин Огасто – честный и благородный человек! – с жаром возразила я. – Он ни за что не обратился бы к магии, если бы его не обманули! Я слышала множество историй о том, как знатные господа и простолюдины искали помощи у колдунов – и всегда их на то толкала жадность, гордыня и глупость… Его Светлость вовсе не жаден, необычайно милостив, и куда умнее многих! Уж точно умнее меня, а даже мне понятно, что золото чародеев оборачивается в труху и навоз, а все их дела – черным злом!

– Ты смело ручаешься за своего герцога, маленький верный Йель, - ответил на это Хорвек, и мне почудилась горечь в этих словах. – Что ж, иногда то, во что верят люди, оказывается правдой именно благодаря этой вере. Если Огасто откажется от своего слова, данного ведьме – замыслы ее будут порушены, а это не пойдет ей на пользу. Она и так гуляет по очень узкой и опасной тропке на самом краю обрыва… Стоит только одному камню пошатнуться под ее ногой – и падение будет очень долгим…

– Вот уж не хочу об этом ничего знать! – перебила я его, припомнив давний рассказ демона о том, что в живых его оставили лишь оттого, что ведьма опасается мести обманутого ею короля темных созданий. Хоть я и привыкла немного к мысли, что якшаюсь со злым духом, но все еще не желала знать что-либо о его прошлой жизни и об обычаях его мира. Рассказы о потустороннем темном королевстве прескверно звучали, и я бы не удивилась, узнав, что слушать подобные речи ничем не лучше, чем колдовать. Однако кое-что заставило меня озадаченно нахмуриться, и проклятый язык вновь сболтнул лишнее.

– А отчего демоны не мстят колдунье и Его Светлости, раз уж они сегодня объявили, что узник казнен? К ним так долго идут вести? – спросила я прямо, и вопрос мой очевидно не понравился Хорвеку.

– Если смерть высшего существа истинна – его сородичи тут же чувствуют ее, - с заметным усилием над собой произнес он. – Но… истинной смерти не было. И лучше бы никому не знать, что случилось вместо нее…

Его обычно спокойное лицо исказила гримаса отвращения, и у меня не хватило дерзости расспрашивать его далее: без того было понятно, что перерождение в человека для высокородного демона становилось позором, а уж для того, кто был принят в знатный дом полукровкой из милости – и вовсе преступлением против чести. Наказание, которое ждало отступника, попадись он живым в руки своих бывших родичей, по всей видимости оказалось бы жестоким и страшным.

Я вздохнула, уяснив, что никто, кроме меня, не собирается нынче выступить против ведьмы, и пробормотала, сделав вид, что тут же выкинула из головы последние слова Хорвека:

– Портрет… Как же до него добраться? Вход во дворец всегда хорошо охранялся, а стены высоки… Туда проберется разве что крыса или кошка!

– Есть кое-какие способы… - Хорвек произнес это таким тоном, что я тут же гневно вскричала, догадавшись к чему он клонит:

– Я же сказала, что не потерплю никакого колдовства в этом деле! Даже не заговаривай со мной об этом! У меня нет никакого чародейского дара, и не было никогда, слава всемилостивым богам! Пусть я хаживала в храм только по праздникам, а мой дядюшка почитал добрых духов, к магии мы никогда отношения не имели. Поумерь свои дурные привычки, хитрец. Я-то знаю, что демонов хлебом не корми – дай научить кого-то поганым заклинаниям, да вот только ты – человек, и сам в том клялся, а я – никакая не ведьма!

– Как скажешь, Йель, - подозрительно легко согласился он, и тут же выудил из кармана что-то походящее на сверток. – Если уж чародейских свойств в тебе нет, то, быть может, покончим с этим спором, и ты взглянешь на это?

– А что у тебя там? – я недоверчиво отшатнулась.

– Всего лишь карта, которую мне подарил… один наш общий знакомый, - небрежно пояснил Хорвек, лишь слегка запнувшись. – На ней изображены подземные ходы, я полагаю. И кое-какие из них ведут во дворец…

– Карта владений Господина подземелий! – воскликнула я, и шмыгнула носом, вспомнив, что старый дух отошел в небытие. Но что-то подобное он наверняка предугадывал, раз оставил демону карту своего подземного королевства… Я взяла в руки истрепанный пергамент, о происхождении которого старалась не задумываться – больно странно выглядела эта старая кожа – и спустя минуту с досадой воскликнула:

– Ох, да разве же это карта? Ничего не разобрать! Одни письмена и узоры!

– Стало быть, ты что-то там видишь, - со странным торжеством произнес Хорвек, улыбаясь.

– Вижу, - согласилась с недоумением я, вертя карту то так, то эдак. – Да вот только ничего не понимаю. С чего это тебе вздумалось скалить зубы? Я держу эту треклятую карту вверх ногами что ли?

– Ну как же не посмеяться над тем, что человек безо всякого магического дара различает знаки на карте духа? – Хорвек ткнул пальцем в карту. – Понимаешь ли, Йель, обычный человек – вроде меня – видит перед собой только грязный клочок пергамента. А ты сразу же разглядела там рисунки и буквы – не удивительно ли?