Но все же, я не мог так просто подчиниться своим глупым инстинктам. Сперва я должен сделать так, чтобы не провоцировать подобные конфликты. Мы должны понять друг друга.

– Август, – внезапно остановил его.

Мой босс, мой прекрасный Бог резко развернулся ко мне, и внезапно вспыхнувшая тревога в его необыкновенных, синих глазах не скрылась от нежданного гостя.

– Да, Женя? – его голос, его низкий, переполненный внимания голос, мгновенно повлиял на все реакции моего тела.

Но я должен был взять себя в руки.

– Август. Я… я хочу сначала поговорить!

Боялся. До жути боялся его реакции. Ведь ни один наш разговор еще добром не заканчивался. И сейчас, в эту минуту, я кожей почувствовал, как он напрягся. Но его реакция, как и всегда, была достойной настоящего Бога.

Еще на мгновение задержав свой внимательный взгляд на подчиненном, Август добродушно улыбнулся и сказал, то, отчего у несчастного меня, как и всегда при общении с ним, сжалось сердце:

– Женя, все, что угодно. Когда ты со мной.

Эти слова. Ну, почему Август всегда знает, что сказать и как сделать?

– Когда ты со мной, – пульсировало у меня в голове, когда шел за ним на кухню.

И, если совсем честно признаться, мне сейчас совсем не говорить хотелось, но я должен. Должен заставить себя.

– Кофе? Чай? Или ты голодный?

– Я могу приготовить, – сболтнул, не подумав, лишь бы отвести глаза от него, потому что это напряжение, вызванное его близостью, стало просто невыносимым.

Мой Бог только посторонился и жестом пригласил меня пройти вперед него:

– Женя, делай, что считаешь нужным. Ты дома.

Все. На этом силы бедного Жени закончились. Он снова победил меня без боя! Я не прошел мимо своего босса, а подошел к нему и он все моментально понял, мгновенно обняв мою глупую голову своими огромными ладонями и страстно накрыв губы своего подчиненного поцелуем. Необычным поцелуем, полным боли, сожаления и любви…

Мои руки сами отправились в любимое путешествие по его рубашке, расстегивая пуговицу за пуговицей, стараясь при этом как можно быстрее добраться до ее хозяина!

– Август… Август, – шептал не переставая, желая, наконец, сказать то, что боялся озвучить больше всего, – я…

– Что? Женя, что?

– Я хочу тебя…

Я готов был закричать от того, что не смог произнести вслух заветные слова. И смазал весь момент. Мой страх. Мой страх перед неизвестностью нашего будущего был гораздо сильнее, чем решимость сказать то, что я на самом деле чувствовал к нему.

– Пусть так, – прохрипел мой невозможный Бог, – пусть пока будет так. Я дам тебе время, решиться на большее…

Его рука скользнула под мою одежду, нащупав плоский живот и, с очевидным наслаждением опустилась вниз. Я утонул в его мощи, в его надежности.

В его бескомпромиссной любви к нерадивому Женьке.

Мы оторвались друг от друга только через час. И все равно, жар никак не хотел стихать, казалось, это никогда не закончится.

– Если ты все еще хочешь поговорить, тебе лучше одеться, – еле выговорил мой Бог, с трудом отпустив мою руку.

– Тебе тоже, – не удержался я с ответом, чем вызвал совершенно счастливую улыбку на его прекрасном лице.

– Я, пожалуй, этого делать не буду. Тебе стоит немного поволноваться, чтобы забыть о попытках побега.

Я буквально вырвался из его рук и все же, вернул на место свои штаны и майку. Потому…

Потому что вырывался я больше от себя, а не от него.

– Итак, о чем же ты хотел поговорить? – наконец, начал Август, когда я быстро поджарил мясо и приготовил свежую спаржу.

Мы снова сидели за бетонной барной стойкой и все вроде бы как, на первый взгляд было хорошо. На первый взгляд. Пока я не решился сказать следующее:

– Мне нужно время. Я… – хоть и увидел, как его пальцы сжали вилку, при этом практически сломав ее, все равно продолжил, – я совсем не хочу расставаться. Но для меня это шанс. Родители впервые изменили свое мнение. Сегодня они взяли меня с собой на гольф. Этого никогда прежде не было! Я мечтал об этом все свое детство.

– Женя, ты не можешь не понимать, почему они это делают, – гневно прорычал Август, – мы говорили об этом.

– Да, но меня она не интересует, – поспешил оправдаться. – Я же говорил, она совсем меня не интересует. Поэтому… чтобы они не хотели в этом отношении – ничего не получится. Я уже сделал свой выбор, – после этих слов, опустил глаза в стол. Ведь я на самом деле говорил искренне.