Больше всего неприятностей доставлял ей старший, Матхурава, ибо вел себя неподобающе наследнику дома. Он то проказничал, возмущая непокорностью, то с мечтательным видом сидел часами у реки и рисовал палкой на песке замысловатые цветы. Отцу стоило больших усилий заставить Матху учиться ремеслу, а матери - вбить уважение к правилам. Матхураву женили рано, чтобы образумился. Но стать серьезным заставила его не юная супруга Амиша, а ее смерть через полгода после свадьбы.

Впечатлительного Матху будто подменили: он стал грубым, черствым и деловым. Шри Дэви даже укоряла себя немного, что чересчур уж давила на невестку, не желающую почитать традиции. Матхурава второй раз жениться отказывался наотрез, а когда скончался его отец, отпустил усы и принялся сурово управлять семейным делом. Шри Дэви глубоко оскорбило его решение отправить ее жить к среднему брату, Ананду. Не потому, что она любила Ананда меньше, а потому, что закон предписывал матери жить со старшим сыном.

Я сжимала кисть Ники, впитывая ревность и обиду пожилой матери, а еще страх того, что с сыном происходит что-то не то. После поездки в Непал он стал совсем странным. Шри Дэви совершала пуджу1 богам, раздавала милостыню странствующим санниясинам, прося их помолиться за старшего из рода Капур...

– Ой, - вскочила Ника, прерывая стройный ряд образов в моей голове, - мне нужно в туалет! Эй, кретин, где здесь туалет?!

– Назад по салону и за перегородкой налево, - подсказал Сергей с раздраженным смешком.

Сбивая бедрами столик и кресла, Ника метнулась туда.

В салоне воцарилась благая тишина, разбавленная лишь гулом двигателей. Я сидела ошеломленная узнанным. Надо было собраться и поговорить с Валерой, выяснить все, но я зависла между прошлым и настоящим, будто на воздушной подушке. Ника и Шри Дэви были слишком разными, но пожалуй, в одном оставались едины - последняя блюла законы Ману, а Ника отчаянно стремилась к тому, чтобы «все было, как у людей». Для обеих была важна семья. Но, видимо, так как Шри Дэви немало сделала для того, чтобы подчинить остальных и разрушить их счастье во имя своего удобства и общественных правил, Ника с детства была лишена поддержки родных и теперь никак не могла устроить свою судьбу. Еще одна насмешка кармы... И еще один участник той истории здесь.

Надо, отчаянно надо вспомнить, - понимала я, - чем она закончилась! Знала ли Шри Дэви Сону? Пока не ясно.

Мне вдруг стало страшно, что мы все «не выплывем». Слишком завязаны, запутаны. В сердце защемило: а вдруг нас собрали в один самолет, чтобы он просто напросто упал? Ведь ничего, кроме гнева друг на друга и напряжения тут не было. Словно в подтверждение моих мыслей самолет провалился в воздушную яму. У меня заложило уши и перехватило дыхание. Мои спутники ничего не знают, но я ведь... мне не зря свыше дано это видение! Ничего не бывает зря!

Я коснулась мыслями Валеры. Он же, по сути, спасал меня от Шиманского. По-своему. Возможно, не меня, а ценного свидетеля, которого надеется вылечить и все-таки задействовать на суде. Но какая разница? Вселенная вновь предложила мне спасение - своим, непредсказуемым способом, а я ответила гневом. Это было неправильно.

Из мрака вынырнула фигура Валеры. Он прошел вперед, видимо, в кабину пилота.

Я решительно встала. Ткнулась коленями в столик и, выставив руки, последовала осторожно за ним. Нащупала полированную перегородку, открыла дверь и, скользнув за нее, уткнулась в чье-то плечо. Отпрянула, ударилась спиной о дверную ручку, скривилась от неприятного ощущения.

– Варя! Осторожно, - не успел оградить меня от удара Валера.

– Ничего, все нормально.

Я вздохнула и подняла к нему лицо. Как жаль, что я его не вижу! Контур - это так мало! Боже, дай мне сил!

Валера тоже выдохнул громко. И неловкую паузу прервало наше одновременное:

– Прости меня!

Я смутилась. Он тоже, но заговорил первым:

– Надо было сказать... Но ты возражала еще в машине. Время поджимало.

– Да, - кивнула я.
– Я не должна была кричать. Спасибо, что увез меня от Шиманского.

Валера пожал плечами.

– Вариантов не было.

– Скажи, куда мы летим?

– В Израиль.

Я поперхнулась от неожиданности.

– Почему туда?

– Безвизовый въезд, всемирно известная клиника глазная и психотерапевтическая - там лучшие результаты по истерическом амблиопии.

– Только ради меня?
– изумилась я.

– Нет.
– Он удивил честностью.
– В Тель-Авиве я встречаюсь с потенциальным покупателем моей компании.

– Понятно.
– Я подумала, что не стоило предполагать романтизма в его намерениях, но он извинился, это уже прогресс.
– Что твои люди дали Нике? Отчего у нее такие боли? Как это исправить?

– Да никак. Просидится в туалете и всё. Это слабительное.

– Жестко.

– Времени на убеждения не было. А иначе документы твои у нее забрать не получилось. Она сумочку из-под мышки не выпускала, как сказал Ларину Семен - тот, который сопровождал ее в рейсе из Ростова.

Похищать человека ради моего загранпаспорта? Однако... Даже не знаю, куда способен зайти Валера ради более серьезных целей. Впрочем, я тут же вспомнила о тех его крайностях, с которыми мне довелось познакомиться сутки назад. Заныла поясница, мышцы отозвались дрожью. Вернулся страх, что все повторится. Захотелось выскользнуть за дверь, а, может, и с самолета подальше. Принятие - сложная штука. Но вслух я лишь заметила: