– Каена за тобой никого не посылала.

– Это не имеет значения. Мне всё равно хотелось скрыться от неё, - возразила девушка, - а это было довольно трудно осуществить у границы. Не то чтобы мне было настолько страшно - я думала, что умру, пока отползала от границы. И мне тут же захотелось обратно. Будто бы у меня вырвали душу из груди. Но у меня её нет. Ведь я родилась без Златого Дерева.

– Возможно, оно ещё не выросло?
– Рэн хмыкнул.
– Ты не можешь знать. Не можешь быть уверена в том, что никогда не увидишь его листву.

– А это трудно - узнать своё дерево?

– Нет. Ты почувствуешь сразу, как только увидишь. Я тоже почувствовал. Быть Вечным не так уж и просто, сама понимаешь, но с деревом у меня всегда было единение лучше, чем со всеми окружающими. Даже чем с моей драгоценной женой.

– Ты даже не любил её.

– Любил, пока она не сделала с нашей дочерью...
– он запнулся.
– Тебе не стоит об этом знать.

– Ты боишься, что меня это остановит?

– В определённые моменты, - вздохнул Роларэн, - я на это надеюсь. Мне хотелось, чтобы ты никогда не согласилась со мной туда идти. Чтобы не пришлось выполнять то, на что тебя обрекаю. Но, Шэрра, ты должна помнить - эльфы не предают.

– Предают, - покачала головой она.
– Меня предавали. Не раз предавали.

– Не так, Шэрра. Вечные не предают. Иначе они не были бы вечными. Твари Туманные - это всё то, что из нас не получилось. Все наши грехи. Твари Туманные - это, Шэрра, наши дети и внуки, которых мы погубили. Те, кому не дали жить, те, кому не подарили душу. Твари Туманные - это то, что взросло на наших землях вместо Златых Деревьев. Твари Туманные терзают каждого за именно его грехи. Но меня они любят - ластятся, трутся о ноги головами. У меня нет убитых моей виной детей. У меня нет тех грехов, что были у других. Мой грех страшнее. Никогда не мог убивать чудовищ. Не получалось.

Шэрра зажмурилась, шагая уже вслепую. Наверное, это было очень трудно - любить детей, которых ненавидели их собственные родители, испытывать какое-то странное тёплое чувство к тем, кого на самом-то деле полагалось ненавидеть. Но в тот же миг ей казалось, что Роларэн был бесконечно прав, называя Тварей чужими детьми, любимыми, чужими наследниками. Чужими грехами. Она помнила их зловонное дыхание - и помнила, как много-много раз её миновали Твари.

Маму не миновали.

– Мою мать, - наконец-то промолвила она, - убили всё же не слуги королевы, а то, что она меня спасала. Она ведь обрекла на смерть детей своего мужа, чтобы укрыть одного-единственного родного ребёнка.

– И я прекрасно её понимаю. Ради этого можно и погибнуть.

– В детстве я всегда задавалась вопросом, какой же у меня отец, - не дала ему продолжить Шэрра.
– В пять или шесть лет, когда я смотрела на твою розу, думала, что это он подарил её моей матери.

– Шэрра...

– Я знаю. Ты не можешь быть моим отцом. Ты просто поспешил, - она на ходу потянулась к его руне, преграждая мужчине путь.
– И немного меня не дождался.

– Да, - облегчённо улыбнулся Роларэн.
– Да.

– Когда мы остановимся?

Ей не хотелось есть. Не хотелось спать, пить, не хотелось останавливаться ни на один единственный миг перед тем, как добраться до какого-то понятного, определённого места. Она и не надеялась на то, что столкнётся с каким-то пониманием с его стороны. Это не имело значения.

Шэрра его, в конце концов, совсем не любила. И в тот же момент знала - он просто её не дождался. Всё, что им надо было - несколько сотен лет.

Нет, она совершенно его не любила. Но полюбить никого другого в своей жизни не смогла бы.

– Город через несколько часов ходьбы. Мы остановимся там. Возможно, дольше, чем ты думаешь.

– Научишь меня выжить?

Роларэн промолчал. Он коснулся её плеч, словно пытался придумать какое-то себе оправдание, но Шэрра не отпрянула, не посторонилась и не попыталась от него сбежать. Она всё так же молча и искренне смотрела ему в глаза, надеясь на ответ более искренний, чем получала по обыкновению.

– Да, - кивнул он.
– Когда мы перейдём в места более тёплые, я научу тебя выжить, Шэрра.

– Ты не хочешь, чтобы я погибала.

– Не хочу. Ты - шанс вернуть мою дочь.

Она зажмурилась. Ей не хотелось, чтобы он её любил. Но и быть для него просто способом вернуть единственное любимое в этом мире существо тоже не могла.

– Ты любил свою жену?
– повторила она вопрос, который уже однажды задавала.
– Роларэн. Ты ведь совершенно не сможешь меня любить. Никогда. Это смешно. Я просто шанс вернуть твою дочь.

Он наклонился к ней и смотрел в глаза.

– Я любил её до той поры, пока она не родила и не нарекла нашу девочку чудовищем. Не сказала, что это существо не должно жить. Если я не буду любить тебя - может быть, тогда всё получится иначе? Наоборот?