Кого и за что прихватит, Таймир усек без подсказок. Он заложил второй засов и поспешил в покои короля, у которого подоспело помянутое «вот-вот». А за спиной в запечатанную дверь гулко забухали чем-то тяжелым.

Лард`aвиг оказался смазливым седеющим мужиком с длинными завитыми патлами и солидным брюхом. Он квелой жабой развалился в кресле с изукрашенной перламутром высокой спинкой и тревожно ощупывал это самое брюхо. Неведомый бездоспешный воин, что ворвался к нему, будто чокнутый, короля поначалу даже не напугал. Тому и в ум не пришло поверить собственным выпученным глазищам: лупал ими потерянно. Раззявил, было, пасть над клинышком бородки, но выдавил из себя лишь нечто сиплое и невнятное.

– Не вздумай орать, – холодно упредил Таймир, царапнув дергающийся кадык правителя харангов кончиком меча.

– Чего ты хочешь? – просипел тот.

– Всего лишь исполнить приказ моей госпожи, – равнодушно оповестил убийца.

– Г… Госпожи? – отчего-то настолько изумился король, что у него вмиг прорезался голос. – Какой…

Он не договорил. И про опасно близкий меч позабыл начисто. Согнулся, на сколь позволяло брюхо, и зарычал от боли. Впрочем, не так уж и громко, так что Таймир не стал отправлять его в беспамятство. Его вдруг заусило знать: каково это думается брату о сестрице, что послала его убить? Державник на слух оценил, как у харангской гвардии идут дела с дверью. И помог повизгивающему, как взбудораженная свинья, королю закончить вопрос:

– Какой госпожи? Моей государыни-матушки Твердиславы.

– Крайлена…, – выдохнул Лард`aвиг, едва чуток отпустило. – Эта сука… Ты отравил меня… Но, как?

Скучающая напротив него Ялька, дабы не тратить попусту слов, перекинулась пажом. Король от неожиданности даже разогнулся! Но тотчас вновь сложился пополам и забормотал в колени:

– Значит, все правда… Все правда. Эта сука… нашла их. Ялитихайри… они существуют…

– Откуда ты про них знаешь, – загорелся любопытством Таймир, грубо вцепившись в ухоженную гриву и задрав ему башку.

– Сказка… Нам рассказывали… в детстве…, – задыхался король, разбрызгивая вкруг себя выступившую на губах пену. – Они… существуют… Богиня… Яли… Ялитиранти… эта сука… натравила…, – уже хрипел он, закатывая глаза. – Натравила… на ме…

Таймир брезгливо выпустил дергающуюся башку, и король повалился носом в пол. Переступив через подрагивающее тело, державник шагнул к застывшему столбом пажу и присел на корточки:

– Вишь, как оно все вышло-то? Не вызнали толком, откуда тебя выкрали. Не успели. Кто ж его ведал, где такое услыхать приведется? Да при каких делах.

– Я его…, как сговорились, – безжизненным голоском пискнул паж. – И не узнать теперь…

– Как сказать? – задумчиво приободрил его державник.

– Ты найдешь? – мгновенно засветились надежной его глазенки цвета южной сливы.

– Не поклянусь, – вздохнул Таймир и погладил Яльку-не Яльку по голове: – Но, кое-чего он тут успел наболтать. Какую-то богиню помянул. Вот и дознаемся, у какого народа та богиня в чести. А после и сам народец отыщем.

– Тогда бежим! – решительно цапнул его за руку паж. – Там Юган нас дожидается. Черной руганью изругается, коль мы запоздаем.

– А ты уж разведала, как ноги отсюда уносить?

– Ага. Тока ты еще хотел чего-то стырить.…

Вот ведь: совсем из башки вон! Таймир чуток растерянно огляделся.

– Она у него за пазухой.

– Откуда знаешь? – полюбопытствовал он, перевернув затихшего короля и взрезав верхнюю парчовую тунику.

– Я тут зазря, что ль торчала? Весь день! – взялась добросовестно докладывать Ялька. – У него ж ого-го, какая собачья свора! Проглоты бездельные. Он от них сам не свой. И спят прям тут, и целый день отираются. Чистое засранство! У добрых-то людей псы на дворе содержатся. А этих туда тока просраться и таскают. Их вот тока-тока до тебя туда и утащили. Я ж, отчего и заторопилась. А то вернут в покои свору, так возись с ними…

– Короче, – рассеянно велел Таймир, пробегая глазами по строчкам добытой бумаги.

– Ну, так я ж и говорю: после… Еще прежде… до того король свои дела вершить ускакал. А я там, за потайной дверкой торчала. Едва дотерпела. Даже чуток задремала. А он тут и улепетнул куда-то. Я мигом сюда пролезла. Змеюкой перекинулась, да одну псину и куснула. А после уволокла в подземелье. Ею же и обернулась. Он явился, а собаки ж от меня шарахаются. Вот и вырвались наружу. Их там давай все ловить. Крику было! А я давай к нему ластиться. Тут приперлись какие-то два мужика. Бароны. Завели про войну, да про Антанию. Еще про северян чего-то – я не прислушивалась. Король еще похвастал, мол, договор при себе держит. Вытащил его из-за пазухи, развернул… Так оно то самое? – девчонка нетерпеливо затопталась, ожидая, пока всезнающий державник свернет бумагу да засунет под гамбезон.

И тотчас кинулась к дальней стене спальни. Нырнула под гобелен и безошибочно растворила невысокую, но крепкую дверку, что замаскировали под камень. Таймир пролез в нее как раз под треск побеждаемой гвардейцами двери. Он задвинул аж три железных засова – не враз вышибешь. Потом протиснулся вслед за Ялькой по узкому коридорчику к лесенке, что винтом уходила куда-то вглубь дворца. Вынул из ниши кем-то услужливо оставленный факел, защелкал огнивом. Поджег промасленную накрутку и покатился вниз за уверенным детским топотком, сигая через три ступеньки. Спуск окончился в обширной подземной пещере, откуда по разные стороны уходили сразу три лаза в человечий рост не шире трех шагов. Штука не пустяшная, коли харанги не поленились укрепить стены каменной кладкой.