– Эгей! – окликнул Китридж. – Вы меня слышите?

– Кто здесь? Помогите, прошу! Быстрее, мы насмерть изжаримся!

Голоса доносились из небольшого полуприцепа с ярко-желтой эмблемой Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям по бортам. Люди лихорадочно барабанили изнутри, а их голоса слились в визгливый неразборчивый хор.

– Держитесь! – заорал Китридж.

Дверь трейлера была перекошена от удара, по диагонали. Китридж огляделся в поисках какого-нибудь рычага и нашел монтировку. Воткнул ее в щель под дверью.

– Дэнни, помоги мне.

Сначала дверь не поддавалась, а потом начала еле заметно сдвигаться. Когда щель стала шире, из нее сразу же высунулись пальцы. Люди внутри пытались приподнять дверь вверх.

– Все вместе, на «раз-два-три». – скомандовал Китридж.

Заскрежетал металл, и дверь поднялась.

Они из Форт-Коллинза. Семейная пара, обоим где-то около тридцати, Джо и Линда Робинсон, с маленьким ребенком, которого они называли Младший, оба в офисной одежде. Дюжий чернокожий мужчина в форме охранника, по фамилии Вуд, и его подруга по имени Делорес, медсестра из детской больницы, говорившая с сильным вест-индским акцентом. Пожилая женщина, миссис Беллами. Китридж так и не узнал ее имени. С подкрашенными в голубой цвет пушистыми волосами и огромной белой сумочкой, которую она держала, крепко прижав к себе. Молодой мужчина, лет двадцати пяти, по имени Джамал, с коротко стриженными волосами и яркими цветными татуировками от запястий до плеч. Последним оказался мужчина лет пятидесяти с жесткими седыми волосами и мощным торсом постаревшего спортсмена. Он представился Пастором Доном. Не пастор на самом деле, объяснил он, по профессии он сертифицированный аудитор, а прозвище осталось с тех пор, как он работал тренером в футбольной ассоциации Папы Уорнера.

– Всегда говорил им молиться, чтобы нам задницу не надрали, – сказал он Китриджу.

Сначала Китридж думал, что все они путешествовали вместе, но потом оказалось, что их свел случай. Все рассказывали одно и то же, на разные лады. Сбежали из города, а на границе с Небраской наткнулись на затор. По цепочке пошел слух, что впереди армейский блок-пост и никого не пропускают. Военные ждали приказа, чтобы пропустить людей. Они торчали тут целый день. Когда стало смеркаться, люди запаниковали. Все только и говорили, что Зараженные идут следом, что их оставили тут на погибель.

Так или иначе, так оно и случилось.

Первые появились сразу после заката, сказал Пастор Дон. Где-то позади. Раздались крики, стрельба и скрежет металла. Мимо них побежали люди. Но бежать было некуда. В считанные секунды Зараженные были уже тут, сотнями, несущиеся через поле и врезающиеся в толпу.

– Я бежал со всех ног, как и все, – сказал Пастор Дон.

Он отошел в сторонку с Китриджем, чтобы поговорить наедине. Остальные сидели на земле, рядом с автобусом. Эйприл носила бутылку с водой, от одного к другому. Пастор Дон достал пачку красных «Мальборо» из кармана рубашки и вытряхнул две сигареты. Китридж бросил курить, когда ему было двадцать с небольшим, но теперь какая разница? Пастор дал ему прикурить, и Китридж осторожно затянулся. Никотин мгновенно дал по мозгам.

– Даже описать это не могу, – сказал Дон, выпустив клуб дыма. – Эти проклятые твари были повсюду. Увидел прицеп и решил, что это лучше, чем ничего. Остальные уже внутри были.

– Почему же военные вас не пропустили?

Дон философски пожал плечами.

– Ты же знаешь, как там у них все устроено. Наверное, кто-то забыл правильно заполнить бланк приказа.

Он поглядел на Китриджа сквозь дым.

– Служил?

– Немного, было дело.

– Я сам резервист, давно это было. По большей части документацию в каптерке заполнял.

Мгновение он молчал.

– У тебя есть кто-нибудь?

В том смысле, есть ли у Китриджа семья. Кто-то, кого он потерял или кого он ищет. И Китридж покачал головой.

– У меня сын в Сиэттле, пластический хирург. Полный комплект. Женился на своей подружке из колледжа, двое детей, мальчик и девочка. Большой дом у моря. Только что кухню отремонтировали.

Он печально покачал головой.

– Последнее, о чем мы с ним говорили. О долбаной кухне.

У Пастора Дона была винтовка калибра 30 и три патрона, у Вуда – пистолет калибра 38 без патронов, а у Джо Робинсона – пистолет калибра 22 с четырьмя патронами. Может, по белкам стрелять и хорошо, но не более.

Дон поглядел на автобус.

– А водитель? У него как все сложилось?

– Немного не в себе он, как-то так. Лучше к нему не прикасаться, а то у него может и припадок случиться. В остальном он в порядке. Ведет автобус так, будто это лайнер «Королева Мэри».

– А двое других?

– Прятались в подвале в доме родителей. Я на них наткнулся, когда они шатались по стоянке у Майл Хай.

Дон последний раз жадно затянулся и раздавил окурок ботинком.

– Майл Хай, – повторил он. – Подозреваю, что там ничего хорошего не увидишь.

С разбитыми машинами ничего нельзя было сделать, и им надо было возвращаться и искать другую дорогу. Они подобрали вокруг все, что могли – бутылки воды, пару работающих фонарей, газовый кемпинговый светильник, набор инструментов, моток веревки, в которой пока не было очевидной надобности, но которая могла пригодиться позже, и сели в автобус.

Когда Китридж встал на нижнюю ступеньку, Пастор Дон коснулся его локтя.

– Может, тебе стоит сказать что-нибудь.

Китридж поглядел на него.