— Пей энергетические напитки, — фыркнул черт, Стефани невесело усмехнулась и покачала головой, задувая свечу.

Он исчез, над погасшим фитилем вился дымок, высоко в ветках деревьев пищали на разные голоса птицы.

"Солнце взошло. Поехать к родителям?"

Она достала телефон, посмотрела время, опять проверила звук.

"Не звонил… Да он и не должен был, еще рано, он уехал около полуночи, а позвонить обещал часов через десять-пятнадцать… еще рано.

Но как же дико хочется спать."

Хмуро пнув попавшуюся под ноги ветку, Стефани собрала вещи и пошла к машине.

Часы над столом показывали половину третьего дня. По телику шла какая-то глупая передача без звука, которую смотрел только Слэш, папа читал в кресле, уложив ноги на собаку, мама гремела посудой на кухне, Стефани пыталась читать газету, но не могла сосредоточиться и уже полчаса пучила глаза в одну страницу. Наконец поняла, что если не встанет и не встряхнется, то отрубится прямо сидя, отложила газету, пошла на кухню. Пару минут полюбовалась, как мама качает головой и пританцовывает под музыку в наушниках, ловко подбрасывая блины на двух сковородках по очереди, пока та ее не заметила.

— Проголодалась? — Очередной блин лег на высокую стопку, мама пододвинула ей тарелку и стала наливать следующий. — Пробуй. Хоть отъешься дома, а то вас там, я смотрю, вообще заморили.

Стеф поморщилась от доставшей темы, но не стала спорить, взяла горячий блин и стала задумчиво рассматривать узор по краю тарелки. Кружилась голова, в ушах гудело на грани слышимости, как будто очень далеко…

"Дежавю.

Когда-то я точно так же сидела вот здесь и смотрела на ту же самую тарелку с блинами. Точно так же пахло, играла такая же заводная музыка… и было такое же ощущение чего-то нереального, как будто соприкоснулась с чем-то таким, с чем нормальные люди не то что не имеют дела, а даже не верят, что такое возможно…"

— Как там Мари?

"Да, Мари. Она тоже тут была. Сидела напротив и мы обсуждали сценарий, я сказала, что еще не читала его, а Мари меня ругала. Тогда я подумала, что единственное, что я знаю о своей героине — это имя.

Бренда."

За окном блеснуло и грохнуло, по стеклу ударили крупные капли и Стеф резко вспомнила.

"Это было в тот день, когда я нашла бабушкины "Рецепты"."

— Ау, ты меня слышишь? — мама помахала рукой у нее перед носом, Стеф откусила блинчик и пробормотала с набитым ртом:

— Вкусно.

— Еще бы, но я спрашивала о Мари.

— С Мари тоже все хорошо… Мам, слушай, — она подождала, пока мама перевернет очередной блин и снимет наушники, и продолжила: — На чердаке, ящик с бабушкиными книгами — это все, что от нее приехало, или есть что-то еще?

Мама резко посерьезнела и припечатала ее тяжелым взглядом:

— А почему тебя это интересует?

— Просто так. Вспоминала ее недавно, альбомы хотела посмотреть.

— Альбомы, — с легкой насмешкой протянула мама, отворачиваясь к плите, — альбомы в шкафу в гостиной… а то, что тебя на самом деле интересует, я давно сожгла.

Стефани вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и спокойно поинтересовалась:

— Что ты сожгла? И зачем?

— Что — ты и так знаешь, а зачем… — мама бросила на Стеф короткий понимающий взгляд и вздохнула: — Во избежание. Но, как вижу, совсем избежать не получилось. Что ты нашла?

Стеф отвела взгляд, задумчиво изучая ногти, мама выключила плиту и села напротив, невесело улыбнулась, качнула головой:

— Можешь не говорить. Но чтобы это ни было, послушай меня хоть раз и сделай как я скажу — сожги и забудь. — Стефани молча щелкала пальцами и делала вид, что к ней это не имеет отношения. Мама нервно зарычала и понизила голос: — Ты думаешь, ты одна такая? Не одна. И поверь моему опыту, и не только моему — счастливым это еще никого не сделало. Сожги, пока не поздно.

"Уже поздно."

Стеф продолжала молчать, задумчиво теребя рукав, мама поднялась из-за стола и стала нервно переставлять посуду, потом резко обернулась и свистящим шепотом сказала:

— Знаешь, когда однажды твоя дочь внезапно начнет без всякой причины таять на глазах, ты съесть будешь готова каждую проклятую страницу, которую не сожгла в молодости. И каждую проклятую пра-пра-пра, которая эти страницы писала. Подумай об этом сейчас, потому что потом будет поздно.

Она отвернулась и продолжила переставлять посуду, по стеклу шелестел дождь, где-то совсем рядом грохнула молния, завыли сигнализации. Стефани прочистила горло и очень тихо спросила:

— Ты знаешь, как снять наложенное заклинание?

— Никак, — буркнула мама, не оборачиваясь, — лучший способ покончить со всем этим — никуда не лезть и позволить жизни идти своим чередом. Она сама все расставит по местам, медленно, но верно.

— Ясно, — Стеф сунула в рот остатки блина и поднялась. — Мне надо в школу.

— Зачем? Да и куда ты сейчас поедешь, подожди, пока дождь закончится.

— Он может до ночи идти, — отмахнулась Стеф. — Я поеду.

— Как хочешь, — мама обернулась, смерила ее проницательным взглядом, потом посмотрела в глаза, вздохнула и покачала головой: — Наверное, каждый должен совершить свои ошибки, никуда от них не денешься… Езжай.