***

Ева прорыдала, запершись в кабине женского туалета почти полчаса. Показываться в таком виде перед своими подчиненными она не могла, поэтому после того, как немного успокоилась, позвонила в кадры и доложила о том, что сегодня уходит пораньше. Благо часы показывали почти четверть пятого. Заходить за сумкой и личными вещами она не стала, вызвала такси и незаметно ускользнула с черного входа. Благо, телефон был с ней, а запасной комплект ключей хранился у сердобольной пожилой соседки по лестничной площадке.

Та ахнула и принялась бурно расспрашивать, что же с ней, Евонькой случилась, что она вернулась домой так рано, да такой зареванной, но Виленская отделалась незначительными фразами и, заполучив ключи, наконец, попала к себе домой, где ей предстояло все осмыслить и оценить.

То, что Гордеев не шутил, она поняла сразу. Такие люди в принципе не шутили. Привыкшие к большим деньгам и власти, распоряжаться чужими жизнями они тоже могли, словно те были куклами, а не живыми людьми. В то, что начальник сдержит слово и пустит ее по миру, она тоже не сомневалась. Только вот где взять такие огромные деньги, она так и не придумала.

Весь вечер прошел, словно в тумане. Она обзванивала старых приятелей и друзей с просьбой занять, кто сколько сможет, но в лучшем случае, насобиралось бы сто тысяч. Плюс машину действительно можно было продать, но она стоила не больше трехста. Итог был таким, что Ева не могла набрать даже половину миллиона, которого в жизни не видела.

И как обидно было от мысли, что сама во всем виновата! Ведь могла остаться на старом месте работы. Прежний начальник, Иннокентий Дмитриевич, души в ней не чаял, не уставал нахваливать ее работу, да и премиями не обделял, но жадность сыграла с ней злую шутку. А теперь мало того, что не видать ей было обещанной большой зарплаты (Ева не сомневалась, что Гордеев в любом случае ее уволит), так она попала в самую настоящую ловушку. Кто-то хорошо поорудовал с финансами, утянул целый миллион, а отдуваться было ей.

В голове созрел только один план с жалкими крохами надежды – вернуться завтра на работу и снова все перерыть, снова попытаться найти ту лазейку, через которые деньги ушли. Возможно, если она обнаружится, безжалостный Гордеев оттает и даст ей хоть какую-то поблажку? Упущение действительно было ее, но ведь денег она не брала. Нужно было только поймать настоящего вора, и тогда у нее был шанс выпутаться из этой дурно пахнувшей истории.

Влад Гордеев был свиньей, сволочью, эгоистом и тираном. По крайней мере именно такие характеристики ему приписывали бывшие подружки, хотя считать их таковыми Влад никогда и не считал.

Ему было тридцать шесть лет, он был хорош собой, находился в отличной физической форме. Гордеев ездил на дорогих немецких машинах, носил дизайнерские костюмы, сшитые именитыми итальянскими мастерами, его руки украшали исключительно швейцарские часы, а отдыхал он только на частных островах. В обороте его предприятия находились миллиарды, и очень многие девушки желали его заполучить.

Впрочем, заполучить его пытались еще со времен его юношества. С тех самых пор он раз за разом сталкивался с порочностью, продажностью и алчностью женского пола. Что они только не делали, чтобы оказаться поближе к нему, чтобы забраться к нему в постель, а потом и в кошелек, но последнего еще ни одной из них удалось. Пока жадные девицы, наивно полагая, что могут обдурить Влада, подкладывались под него, он пользовался ими, как хотел, а затем выбрасывал, как выбрасывают мусор.

Мать с отцом хотели видеть его женатым и иногда Влад даже с ними соглашался, но стоило ему только представить, что посторонняя женщина поселится в его дома, а после пойдут детские крики, ползунки, валяющиеся повсюду игрушку, сопли-слюни и прочая дребедень, как волосы на затылке становились дыбом. Ни за что. В постель он мог затащить практически любую, начиная от девственницы, и заканчивая замужней бизнес-леди, поэтому на браке, которого никогда не было, поставил крест.

А нравились Владу девушки самые разные, все зависело от настроения и его пожеланий на данный момент, но был среди них тип, который всегда будоражил в нем самые низменные инстинкты. Беззащитные, хрупкие, едва не сломленные… те, что были слабее и не скрывали этого, вот такие девушки приводили его в восторг. Инстинкт хищника был развит в нем от природы, а над такими женщинами хотелось властвовать безраздельно.

По сути и своей натуре все женщины были продажными, Гордеев был в этом убежден, но амбициозные и чересчур уверенные в себе желания в нем не подстегивали, скорее, наоборот, раздражали и им хотелось указать на их законное место – где-нибудь у плиты или в постели, с готовностью раздвигать ноги по приказу мужа. Размалеванные и накаченные силиконом дуры тоже особой страсти не распаляли, правда им Влад готов был отдать должное за то, что, по большей части, они трезво оценивали свои шансы, и в серьезные дела не лезли, ограничиваясь замужеством и последующим деторождением. Хуже всех были те, что считали себя умными, но на деле не стоили и ломанного гроша, выскочки и зазнайки, что думали покорить карьерные высоты.

Вчера ему как раз попалась такая дурочка. И чего только спрашивается, не сиделось на месте? С такой мордашкой давно могла греть постель какого-нибудь олигарха, удачно выскочить замуж, пока, как говорится, в соку, но нет, полезла в финансовые дела, а он и сам хорош! Повелся на речи старого Ильинского, профессора высшей математики, давнего друга семьи, и его сына Алексея – главного безопасника фирмы. Поверил, что Виленская и впрямь хороша в своем деле.

Поначалу Гордеев даже подумывал, ни спит ли младший Ильинский с девчонкой, уж больно горячо ручался за нее, но как гласило досье на него, Алексей был верным мужем, воспитывающим двух детей и с Виленской не пересекался вне университетских дел его отца.