— Я имею в виду мое влагалище, киску, как бы вы это ни называли. Я обожаю заниматься сексом с вами, ребята, все время, но я устала. И я действительно хочу выйти на улицу и снова исследовать лес!

Мальчики переглянулись, и Рэйлок поставил перед ними тарелки с горой еды. Неудивительно, что ее мужчины были такими большими, на столе должно было быть больше дюжины яиц и половина свиньи.

— Мы предпочли бы, чтобы ты осталась с нами.

Аштен положил ей немного яичницы и начал кормить ее.

Джеки спрыгнула с его колен и притянула свою тарелку к себе, садясь на свой собственный стул. Она не была ребенком.

— Послушайте, я знаю, что вы, ребята, пытаетесь позаботиться обо мне, но я определенно могу поесть, одеться и прогуляться самостоятельно. Я уже давно большая девочка.

Аштен съел несколько яиц и в удивлении поднял на нее голову.

— Мы думали, что избаловав тебя, в постели и вне ее, у нас будет больше шансов уговорить тебя остаться.

Это определенно было правильным решением, она наверняка хотела остаться!

— И это было потрясающе, но я бы с удовольствием посмотрела, какая будет жизнь, если я останусь. Знаешь, покажите мне, что вы делаете каждый день. Покажите мне землю, которую называете своей. Я бы хотела встретиться со всеми вашими братьями.

Джеки посмотрела на Рэйлока, который только усмехнулся и начал есть жареные яйца, помидоры и бекон, быстро исчезающие с тарелки.

«Вау. И я думала, что я много ем».

— Хорошо. Начнем с экскурсии по территории, и ты сможешь встретиться с некоторыми из наших братьев.

Джеки подарила им широкую улыбку и положила немного яичницы в рот, и в ее груди начало расти волнение. Возможность провести дни, исследуя эту местность, стала ожившей мечтой.

— Самостоятельно?

Рэйлок хмыкнул.

— Ни за что.

Она посмотрела на Аштена, более спокойного и общительного из мужчин.

— Это не безопасно, красавица.

— Но вы сказали, что есть правила о том, что может произойти на вашей земле. Что может случиться, если я буду рядом с домиком?

— Нет.

Аштен мягко улыбнулся ей.

— Один из нас пойдет с тобой, особенно в начале. Как только ты выберешь себе путь, мы посмотрим.

— О, спасибо!

Джеки подскочила к Аштену, поцеловала его в губы, затем наклонилась и поцеловала Рэйлока.

Рэйлок хмыкнул и углубил поцелуй.

— Посмотрим.

Глава 4

День был чрезвычайно красивым, солнечным, небо ясное, дул легкий ветерок.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пойдемте гулять!

Рэйлок встал, натягивая рубашку.

— Я должен разобраться с вампирами. Мы как раз работали над ситуацией, когда вы с Карэн появились, и нас вызвали домой. Некоторые из парней появились вчера вечером и оставили сообщение, что ситуация ухудшилась.

— Вампиры? В самом деле? Вот это круто.

Вид сексуальных, древних мужчин проплыли у нее в голове, и Аштен зарычал рядом с ней.

— Не надо так романтизировать их, это не фильм. Вампиры могут быть мстительными и очень противными собственниками. А так как они живут практически вечно, это означает, что на них жаловались практически все. Они боль в наших задницах.

Джеки нахмурилась.

— Все они? Какой позор.

Рэйлок хмыкнул.

— Нет, не все. Некоторые из них — порядочные существа, которые просто хотят заниматься своими делами, но шайка Амира… они не видят смысла, и я не уверен, что мы сможем заставить их это увидеть.

Джеки запрыгнула на собственного человека-гору и обвила руками его шею.

— Ну, тогда удачи. Увидимся позже?

Он кивнул и опустил голову, чтобы поцеловать ее, и у нее перехватило дыхание, и она ничего не сделала, чтобы потушить тлеющий огонь в ее животе.

— Конечно. Будь осторожна.

Рэйлок ушел, и она осталась одна с Аштеном. Джеки повернулась и улыбнулась ему.

— С чего начнем?

* * *

Аштен крепко держал руку своей красивой пары, когда они гуляли по их земле, осматривая ее, животных и деревья, о которых она хотела знать. У нее было сто вопросов, и ее энтузиазм очень радовал его.

— Здесь все так красиво, Аштен! Давай поднимемся повыше, я хочу увидеть пейзаж.

Джеки вырвала свою руку, и холод окутал его, когда она отошла от него, и был на удивление сильным, и Аштен пошел за ней. Она бежала по лесу, ее счастливый смех эхом отзывался вокруг него, как самая красивая музыка.