И именно в этот момент посетила меня одна «умная» мысль. А не экзамен ли все это, устроенный моей дражайшей бабушкой собственному внучку. Ну а что? Окрылившихся птенцов выпихивают из гнезда. В моем же случае меня радостно бросили разгребать эти авгиевы конюшни, и что-то мне подсказывало, что старушонке было плевать, в Испании она сейчас или у себя в Берлине – меня бы все равно взяли бы под белые рученьки и препроводили бы сюда, чтобы досконально изучить под микроскопом. В естественных, так сказать, условиях.

Выбора-то особого у нас не было, разве что вообще не появляться в этой стране. Да и то, уверен, хоть и знал о Стальном канцлере только то, что говорилось по телевизору – не мытьем, так катанием меня все равно бы вытащили из уютненького колледжа и столкнули лбами с этим принцем Карлом-Фердинандом.

Предписание Германской Имперской Канцелярии, полученное Нинкой по прилете, недвусмысленно обязывало меня прибыть именно в этот замок и здесь ждать аудиенции. Причем, по словам Зайки, составлено оно было не по формуляру, принятому для жителей Земель Германской Нации, а как для одаренного высокого ранга с дипломатической неприкосновенностью, посетившего другое государство с временным визитом и имеющего право беспрепятственно находиться только на определенной территории.

Похожую писульку, только от Госдепартамента, мы получали и по прибытии в Североамериканскую Либерократию. И стоило определенных трудов нашим кураторам добиться для нас возможности совершить ту злополучную поездку в Диснейленд.

В любом случае нужно было что-то предпринять, потому как то, что я не обладаю достаточными знаниями и навыками, мало кого волнует. Как говорится: «Не зная броду, не лезь в воду!» Ну а если уж оказался в воде, следует попытаться плыть. Пусть даже по-собачьи! Не бежать же на каждом шагу за консультациями к сестрицам цесаревнам.

К тому же следовало слегка ущипнуть этого Карлушу, вот только единственное, что приходило мне в голову, было жестко привязано к стереотипам о Землях Германской Нации, сложившихся у меня на основе нашего родного телевидения. А так как ничего лучшего с ходу придумать не получалось, я решил попытаться залезть в самое дорогое для каждого истинного европейца – в его кошелек.

– Значит так! – произнес я, обращаясь к немцу-спецопу. – Дедулю взять под стражу.

– Что? Вы не имеете права! – заорал кастелян, когда боец опустил ему на плечо свою тяжелую ладонь. – Я важный, уважаемый человек, я гражданин пятого ранга!

– Бухгалтерию и административные помещения замка опечатать и никого туда не пускать, – как ни в чем не бывало продолжил я, заметив, как старикан побледнел и его спесь куда-то вся резко испарилась. – При попытке проникновения стрелять на поражение.

– Вы… вы не можете… – уже не так уверенно пробормотал старик, хватаясь за сердце. – Я поверенный его высочества… я гражданин пятого ранга, вы не имеете права…

«Неужели прямое попадание? – мысленно обрадовался я. – Вон и мой временный гвардеец, хоть морду его лица я не вижу, явно почуял что-то. Не зря он в Штази работает!»

– Еще дайте уважаемому гражданину пятого ранга валидольчику, ну или что-нибудь другое от сердца, – добавил я. – А то, кажется, его вдруг прихватило.

В каком-то смысле стереотипы великая вещь! Если, конечно, правильно ими пользоваться. Логика же в моем поступке была следующая. Как я понял, Карл-Фердинанд – безземельный аристократ, который, по идее, должен быть беден как церковная мышь, ну или как минимум жить на содержании у кого-то. Вот только не показался мне он похожим на погруженного в долги человека. Слишком уж он наглый и уверенный в себе. К тому же, если Инна права, а судя по только что произошедшему разговору – это так, окруживший себя людьми, которые вовсе не выглядят голодающими, да к тому же имеющий возможность содержать приживал вроде того толстого барона. Конечно, вполне возможно, у него имеется какой-то сторонний источник доходов, Гогенцоллерны, насколько я понял, вовсе не бедствующий род, вот только смущал тот факт, что жил он именно здесь. В замке, который до этого момента принадлежал моей бабушке.

Плюс ко всему тот разбор нашего разговора с принцем, который провели для меня девочки. В общем, у меня появилась мысль, что этот аристократ по сути мало чем отличается от посаженного на хлебное место чинуши и банально приворовывает, в полной уверенности, что громкое имя и родовая честь не позволят никому схватить его за руку. Хотя, конечно, здесь лучше сказать по-умному: «Использует проходящие через замок финансовые потоки для личного обогащения». Или если по-русски: «Присосался к кормушке!»

Словно бы по волшебству после моего демарша жизнь резко наладилась. Как я подозревал, исключительно по причине того, что сам Карл-Фердинанд отдал наконец-то приказ своим людям заканчивать ломать комедию.

Впрочем, полагаться на добрую волю принца Прусского я не стал. Из ближайшей коммуны был вызван нотариус, который по всем правилам составил электронный контракт. Так называемую «Рабочую унию» или, по-местному, «Arbeitsgewerkschaft», договор на наем персонала, временно аннулирующий предыдущие рабочие и вассальные обязательства. По заверениям юриста, в случае его подписания на указанный срок, а мы с девочками выставили ровно год, человек, если не желал иметь проблем с надзорными органами, обязан был исполнять именно его, невзирая на предыдущие договоренности.