– Уважаемый, – нахмурился я, и мужчина непроизвольно отступил на несколько маленьких шагов, прежде чем взял себя в руки. – Мы же вроде как родственники?

– Вроде как, – через плотно сжатые зубы ответил аристократ.

– Тогда живите, где жили, сколько хотите, – усмехнулся я. – Ни я, ни мои спутницы, поселившись в гостевые комнаты, нисколько не будем чувствовать себя оскорбленными.

– Но…

– Никаких «но»! – отрезал я. – В ближайшее время мы намереваемся вернуться в Россию, и я совершенно не желаю своим краткосрочным визитом создавать кому бы то ни было неудобства. Тем более родственникам, которым я свалился как снег на голову.

– Но… это же урон чести… – слегка напряженно произнес Карл-Фердинанд.

– Ничего, моя «честь» это переживет, – отмахнулся я. – В конце концов – я хозяин замка? Или нет?

– Да, – тихо и слегка отстраненно ответил мне аристократ. – Несомненно, вы.

– Значит, именно я решаю, как, кто и где будет в нем жить! Все! Разговор на эту тему закончен, – припечатал я. – Если что-то не нравится – считайте это моей личной блажью.

– Как скажете, герцог, – как мне показалось, с долей недовольства и холодного презрения произнес прусский принц, хотя, конечно, лингва-модуль жутко коверкал эмоциональную составляющую речи.

– Дорогой, ты, конечно, благородно поступил… с точки зрения русского младоаристократа, – произнесла, слегка покачивая головой, вышагивавшая чуть впереди Инна, крепко державшая Аську за ладошку.

Нина, величаво плывшая со мной под ручку, согласно кивнула и добавила:

– По отношению к «родственникам».

– Вот! – «супруга в магии» подняла указательный пальчик вверх и наставительно покачала им. – Но то, что благородно и правильно для русского, для немца – порой оскорбительно! Особенно если он привык мерить свою родословную тысячелетиями.

– Если разобрать по полочкам то, что ты ему сказал, то получится, что ты просто в очень жесткой форме поставил на место приблудного родственничка, – продолжила Зайка. – Очень грамотно размазал его по асфальту тончайшим слоем. Если бы я, дорогой, не знала бы тебя получше, то откровенно поаплодировала бы твоему искусству изысканного унижения зарвавшихся высокородных оппонентов.

– Да еще так ловко обставленного, – хмыкнула Инна, слегка поворачивая к нам голову. – Так что фактически на прямые оскорбления ему мало того, что ответить было нечего, кроме как громко сглотнуть и утереться, так еще даже формального повода вызвать тебя на дуэль не дал.

– Папочка у нас – талант! – гордо сказала мелкая пигалица, тоже посмотрев на нас с Ниной. – Умеет заводить друзей!

– Заклятых, – добавила посмеивающаяся в кулачок Ленка, следующая прямо за нами.

– Да что я сделал-то! – возмутился наконец я, уже уставший от всех этих подколок. – Люди попали в затруднительную ситуацию, частично из-за меня, а мы с вами здесь жить вроде как не собираемся. Я же как лучше хотел – просто поступил по-человечески…

– Вот! Вот в этом то и дело, Кузенька! – Нинка слегка потрясла меня за руку. – В этом-то все и дело, любимый! Ты просто хотел поступить «по-человечески» с теми, кто почитает себя минимум «полубогом»! Ну или что-то типа того.

– Глупости какие-то, – буркнул я, отворачиваясь и рассматривая тянущиеся вдоль дороги темные стволы деревьев.

Под ногами приятно похрустывал свежевыпавший ночью снег, успокаивающе действуя на нервы, а легкий морозный ветерок не давал полностью поверить в то, что мы сейчас находимся, по сути, в самом сердце старой Европы. По какой-то причине мне упорно казалось, что еще немного и поворот дороги выведет нас к главному входу центрального городского парка Новосибирска, куда в эту донельзя мягкую для нынешнего времени года зиму меня вдруг занесло с друзьями из общаги.

Впрочем, мягкая она была здесь, в Землях Германской Нации, а в Новосибе, насколько я знал, стоял лютый дубак под минус тридцать! Как, впрочем, по словам Нинки, и в Москве, где было сейчас под минус двадцать пять.

Лечебно-оздоровительный терренкур прямиком к воротам расположившегося на холме замка, возвышающегося над рекой Цоллерн, предложили мне мои девочки. Так что, в то время как пяток наших немцев, вместе с парой осназовцев, укатили вперед вслед за принцем на имевшейся в вертолете мобильной платформе, наша небольшая процессия в сопровождении лимузина начала пешее восхождение.

Места здесь, конечно, были красивые. И вроде дикие, но при этом какие-то… ухоженные. Ни тебе вала, ни тебе сушняка, даже подлесок какой-то редкий и словно бы вычесанный гребенкой. Наверное, именно из-за этого в голове крутились ассоциации, связанные скорее с парком, нежели пусть даже с пригородной, но лесополосой.

Тяжело вздохнув, я вновь посмотрел на Нину.

– Ладно. Всё. Я готов учиться уму-разуму, – произнес я, переборов наконец-то вполне естественное сопротивление организма. – Что я сделал не так?