Действительно, плавным движением острой тазиллы доблестный Арола ухайдакал парочку противников – и они, неторопливо кувыркаясь, полетели в зелёную бездну. Герой раскорячился, как тот голый витрувианский мужик на эскизе Леонардо да Винчи, вписанный в круг, и воскликнул:

– Толо никому не причиняют зла, но смерть и горе тому, кто помешает нам творить добро!

И прошёлся колесом под рваные аккорды.

Викторушка вздохнул:

– Теперь целые сутки ждать… Дя Лёня, а вы живого Аролу видели?

– Нет, – вздохнул и я. – А тебе нравится Арола?

– Конечно! – вскричал мальчик. – Без него никогда не удалось бы отыскать нашу Землю… Он же выкопал прощальную грамоту царевича Сайяпала! Ну, это для малышей царевича, – поправился он. – А по-настоящему – нуру-буан Сайяпал…

– Не привелось видеть мне Аролу, – сказал я. – Не мой уровень. А вот новости ты бы мне мог поискать?

– Легко, – сказал Викторушка и провёл пальцем по нижней панели на экране. – Можно вернуть, чтобы с начала выпуска…

Перед моим затуманенным взором выплыла заставка программы «Время». Потом появился ведущий – лицо совершенно незнакомое, да и не рассчитывал я увидеть кого-то из прежних дикторов. Одет он был в нормальный пиджак, под ним – рубашка с неброским галстуком. Только голова его была повязана банданой – из той же ткани, что костюм. А вот выставлять чвель им, видимо, не полагалось…

– Алала, дорогие россияне! – сказал он. – В эфире интерактивный информационный выпуск программы «Время». Вам предлагается краткая сводка новостей…

Я стал весь внимание – правда, малость поддатое.

– Президент России Анатолий Минаков принял в своей сибирской резиденции «Шанина Пуня» представителя движения «Квискейя» Абрахама Ренсфилда и обсудил с ним вопросы ускорения народопотоков в Крайском Узле…

Президент был высокий, почти как герой Арола в сериале, и ещё не старый. Нормальный был президент, вполне симпатичный парень – только причёска у него была, как бы сказать, в горошек – этакие круглые островки волос на блестящем черепе…

– Стоп, – машинально сказал я, и действительно – застыла картинка на экране. – Почему Шанина Пуня? Это же тут, у нас!

– Так спросите, дя Лёня, – сказал Викторушка. – Для того и есть интерактив… Вот так!

С этими словами мальчик прикоснулся пальцем к вопросительному знаку на нижней панели.

Долговязый президент и его собеседник пропали, а на их месте появился давно известный мне (к счастью, заочно) столичный шарлатан-геополитик. Фамилию его я за годы сидения в тайге с удовольствием забыл. Философ-мистик почти не постарел, только борода поседела. Она у мистика была такая долгая и противная, что хотелось поднести к ней зажигалку…

– Только не матерись на него, дя Лёня! – предупредил Викторушка. – А то опять забанят и штрафанут. Вот эта иконка…

Ребёнка мороженым не корми, а дай поучить взрослого! Это-то мне и надо…

Я прикоснулся к указанному значку. Шарлатан ожил.

– Сформулируйте свой вопрос, дорогой россиянин, – предложил он.

– Хм, – с пьяной уверенностью сказал я. – Это вас из Крайска беспокоят…

– Не надо лишнего базара! – прошипел Викторушка. – Бабки-то за время ему идут!

– В общем, так, – сказал я. – С каких щей резиденция главы государства появилась в наших суровых краях?

– Ваша ирония неуместна, – сказал шарлатан. – В процессе Великого Исхода возникла необходимость прямого президентского контроля над крупнейшим в мире эвакуационным узлом, чтобы атлантисты не смогли доминировать в примордиальном сердце Евразии, на что недвусмысленно указывает само название – Шанина Пуня, восходящее к пракриту. Сакральное аполлоническое начало следует рассматривать в свете истинной, ортодоксальной метафизической традиции, которая одна только и способна поставить вещи на отведённые им места в божественном порядке…

– Крестец, – шепнул мальчик. – Понесли кроссовки Митю. Теперь не остановится, хрюли ему – бабки-то идут!

– А как его заткнуть? – шёпотом же спросил я.

– А вот на «инав» кликни!

Я с облегчением вернулся в общество моего президента и его собеседника. Того, о чём они толковали, я понять никак не мог – видимо, за время моего одиночества официальный язык обессмыслился окончательно. Ясно только было, что пожилой чернокожий выступает в качестве просителя. Это слегка меня успокоило – и даже наполнило некоторой гордостью за державу.