На практике вышло, что надеялся я совершенно зря. Даже, со всем старанием снятая шкурка и с применением самых эффективных инструментов и самых прямых в мире рук для использования куда либо, кроме заворачивания мусора с последующим выбрасыванием, совершенно не годилась. Мало того, что кожа по толщине и прочности напоминала бумагу, так ещё и шерсть с неё лезла клочками. Этот факт навёл меня на мысль, что данный вид живности произошел от больных кроликов под длительным воздействием больших доз радиации с последующим лечением от онкологических заболеваний с применением химиотерапии. Первые две, кое как снятые шкурки, скажем так, целостностью не отличались. Что дало мне повод заняться моделированием подходящего инструмента. Благо запас необработанных камней в наличии имелся. Вторые две шкурки уже не походили на рваные лохмотья, но результат всё равно был неутешительный. После чего у меня кончились тушки и настало время поиздеваться над лесной птицей. Птичья шкура отходила проще чем мутантная, но там сильно мешали перья. Самые большие и красивые перья я закроил про запас, остальное выбросил в дохлое озеро. Туда же отправлялись все отходы от мутантов. А отходов было много. Практически всё тело геномодифицированных грызунов представляло из себя отходы. Хоть какую то пищевую ценность представляли из себя конечности мутантов. Мяса там было немного и оно было не сильно съедобным на вид, зато их было много. По восемь штук в каждой тушке. Такое их количество не добавляло мне аппетита. По этому я их складывал в освобождаемые от рыбы туески.

Этим грязным и довольно бессмысленным делом я занимался пять дней, побив свой рекорд по количеству бестолково проведенного времени. С утра шёл добывать жертв для издевательств, потом занимался собственно издевательствами над животными, собой и здравым смыслом. Заодно ставил бесчеловечные эксперименты над несчастной креветкой, которой пришлось поедать все отходы моей деятельности. За это время креветка разожралась до размеров небольшой собаки, перестала быть полупрозрачной и приобрела серо - золотой окрас хитина. После чего отказалась дальше расти и поедала тушки несчастных мутантов с явной неохотой. Охотиться на непонятную для меня микроживность она перестала уже давно и тратила высвободившееся время на размножение. Ну я так предположил, глядя на то, как она выбрасывает не большие порции туманной взвеси, которая быстро растворялась в воде. Мои догадки подтвердились, когда я заметил вокруг тушек невинно убиенных уродцев заметный туманный налёт, который поедал отходы производства. Таким образом мертвое озеро перестало быть мертвым и не превратилось в дурно пахнущее болото с разлагающимися труппами.

Мой рабочий инструмент, после четвертой модификации, приобрел неожиданно простой вид и представлял из себя плоский овальный камень с единственным сколом на 'острой' стороне овала. Таким образом получилась круглая односторонне заточенная режущая кромка. Этой кромкой я не только отделял шкуру от мяса, но и пытался соскабливать подкожный жировой слой. Пока не нашёл более технологичное решение этой операции. Процессом удаления подкожного жира занялись тщательно проинструктированные молодые креветки. Если подставить им только внутреннюю поверхность шкуры и не забывать отгонять взрослую креветку, то со своим делом они справлялись очень неплохо. Гораздо лучше меня. Если вовремя извлекать шкурку из воды и не давать им грызть полезный материал то получалась очень неплохая выделка. Качество выделки позволяло сильно замедлить процесс разложения шкуры. Шкурки моей выделки начинали вонять уже на третий день. Шкурки креветочной очистки вонять пока не собирались. Хотя, прошло всего два дня с момента получения первой креветочно очищенной шкурки, и делать выводы было рано.

Дырки от зубов бешеного перфоратора в ноге заросли совершенно самостоятельно и без последствий. Так что уже на третий день кроваво - вонючей вакханалии, я уже забыл как хромать. Купался в ручье по шесть раз на дню, для чего выкопал небольшое озерцо глубиной по колено, но всё равно, чувствовал себя грязным. Ещё пристрастился к жеванию листьев паутинного куста. Вкус листьев неплохо отбивал смердящий запах мясокомбината и слегка тонизировал. Я даже два раза ходил за листьями, заодно придумав метод борьбы с насекомыми - охранниками. Метод оказался прост. Нужно подойти примерно на семь метров к кусту, засунуть в пустой лапоть камень и подкинуть его на съедение скалапендре. Почему не ограничиться просто камнем? Голый камень она кусать отказывалась. Видать, пробовала уже. Охранница куста стремительно выбегала из своего укрытия, где находилось это укрытие, я так и не смог определить, подбегала сантиметров на 20 к камню, определяла, что противник несъедобный, включала заднюю скорость и скрывалась в неизвестном направлении. На лапоть без камня, она вообще не реагировала. Наверное он был слишком легким. А на лапоть с камнем реакция была вполне меня устраивающая. Подбегала к лаптю (в этом месте я рефлекторно подпрыгивал), кусала лапоть и отбегала метра на три. Ждала, когда противник отбросит копыта. Так ни разу и не дождалась. То ли потому, что лапоть умереть не мог, то ли потому, что снаряд из рогатки прилетал в неё сразу после остановки. В общем теорию сильной ядовитости скалапендры можно считать доказанной.

В конце концов мне тут надоело. У меня кончилась готовая еда, терпение и цветистые словесные сочетания. Да и прогресса в качестве выделки шкурок не наблюдалось. Смысл пребывания на берегу ручья иссяк. Я набрал побольше листьев, собрал все свои орудия труда, четыре самых приличных шкурки, которые я привязал снаружи рюкзака и пошел куда глаза глядят. А глаза глядели в сторону леса. Там дрова должны быть для костра. Птицу пожарю. А то мясо есть а я рыбу надоевшую доедаю. Как то неправильно.

12

До леса я топал пол дня. Как раз к обеду и дошёл. Как я узнал, что наступил обед? А я и не знал. Ну сначала. А как начал готовить обед так сразу раз ... и узнал. Здорово, правда? Я уже давно так узнаю, что пора обедать. Ещё я внепланово удостоверился в собственной тупости. Это же надо было додуматься пол дня тащить то, что по приходу я сразу выкинул. Это я про внутренности курицы. Вот из восьминогих мутантов лишнее я выбрасывал а про курицу как то не подумал. Это же верных пол кило лишнего груза. Ладно, хоть эти внутренности были не такими противными. Кишки как кишки. Я в них даже поковырялся. В желудке. Кроме всяких камешков там обнаружился небольшой черный кубик. Из чего он, я так и не понял. Пластик какой то. Прочный. Типа кевлара. Надо будет еще один такой найти и нарды сделать. Только вот я не помню, сколько там должно быть фишек. Да и неважно. Всё равно играть не с кем.

Сам лес сильно отличался от того, к которому я успел привыкнуть. Деревьев было всего три вида. Первый вид я назвал осиной бледнолистной. Эти деревья практически полностью копировали обычную осину и отличались только более светлыми листьями. Во всём лесу только этот вид дерева годился в костёр и совершенно не годился для уроков труда. Только если ложку вырезать. Да вроде незачем пока да и нечем. Годного для этих целей инструмента у меня не было. Другие деревья - тут намного веселее.

Второй вид был натуральным эвкалиптом. Древесина очень твёрдая и плотная. Не хуже камня. В огне не горит, в воде - тонет. Отломить ветку у меня не получилось. Отрубить - даже не пробовал. И древесина и длинные узкие листья сильно пахли. Вернее, имели сильный запах. Не сказать, что неприятный. Просто сильный. Не эвкалиптовый. Больше похоже на мазь Вишневского. Ещё я помню, что древесина земного эвкалипта способна обеззараживать воду и сама гнить не умела. Даже в воде. В которой тонет. Это я удачно набрёл. Целебные свойства нужно будет проверить.

Третий тип деревьев - это растение которого вообще не может быть. С виду - натуральный баобаб. На велосипеде не объедешь. Листьев почти нет. А те, что есть похожи на лопухи. Максимум высоты - примерно пять этажей. В ширину, кажется, больше. Зачем так, понял только потом. Выяснилось, что его древесина, собственно древесиной не являлась. Больше подошло бы слово - пенопласт. От древесины был только цвет. Всё остальное от пенопласта. Такой же лёгкий, такой же непрочный, горел так же бестолково. Теперь понятен такой перекос размеров в пользу ширины. Иначе - сломался бы сразу. Теоретически, в стволе пенопластового баобаба можно было выдолбить пещеру и в ней жить. Только вот не факт, что даже маленькая норка не добьёт этого гиганта. Он и так держится на честном слове. Не смотря на размеры.