Ничего не понимая, Марвин автоматически поставил свою подпись.

–  И последнее.
– Киборг разжал ладонь. На ней лежал маленький колокольчик на плетеной веревочке.
– Это надо надеть на шею. Все будет в порядке, Марвин.

Корабль вздрогнул - это причалил полицейский патруль.

–  Марвин, прошу тебя, ни единого слова. Я займусь этим делом сам.

Начальник патруля был альдебаранцем. Впрочем, почти все полицейские были альдебаранцами. Два полицейских робота принялись осматривать корабль.

Марвин молча следил за происходящим. Киборг что-то объяснял начальнику патруля, изредка подмигивая Марвину. Постепенно цвет альдебаранца стал терять свою черноту и вскоре уступил место ярко-васильковому. Дверь открылась, и вошла Вуппи.

Подойдя к Марвину, она обвила его щупальцами. Ласково зазвенели колокольчики. Киборг протянул полицейскому заполненный бланк с росписями.

Альдебаранец расправил щупальца и, торжественно шевеля головными отростками, произнес речь. Киборг торопливо переводил:

–  От всей души… От меня лично… Принимая во внимание… Поздравляю…

Марвин попытался освободиться, но альдебаранка крепко держала его в своих объятиях. Полицейский достал печать и оттиснул ее на документе. Махнув на прощание щупальцем, он направился к выходу. Роботы-полицейские устремились за ним. Через минуту полицейский катер отчалил.

–  Что все это значит?
– возмущенно воскликнул Марвин, вырвавшись наконец на свободу.

–  А то, что ты являешься мужем этой симпатичной куколки. И вы срочно летите на Альдебаран.

–  А ящики с оружием? Они что, не открыли ящики?
– удивился Марвин.

–  Конечно, нет! Ведь подарки молодым не должен видеть никто до рождения ребенка. Таков обычай, возведенный в ранг Закона. Никто не вправе его нарушать, правда, Вуппи?

Вуппи окрасилась в малиновый цвет.

–  Вот видишь, - киборг протянул ему знакомый бланк, на котором красовалась печать.
– «Свободен от досмотра полиции и таможни». Так сказать, свадебный подарок.

Марвин сделал шаг вперед. Колокольчик на его шее зазвенел. Киборг поспешно ретировался к двери. И, почувствовав себя в безопасности, крикнул:

–  Горько!

Перевел с английского Сергей КОНОПЛЕВ