В такой обстановке говорить о любых серьезных делах было бессмысленно. Вспомнив, что Юли дома нет, а значит, некому будет приносить нам во время матча закуски, я сбегал в кухню и на скорую руку приготовил десяток сандвичей с салями и зеленью. В гостиную я вернулся к первому вбрасыванию и на следующие два с лишним часа полностью отключился от дела Алены Габровой. Тогда я считал его всего лишь превосходной возможностью заработать фантастический гонорар и даже не подозревал, что столкнулся с самым невероятным случаем за всю мою адвокатскую практику.

— Майкл, ты здесь? — прозвучал в дверном динамике голос Келли Симпсон. — Можно войти?

Мишель Тьерри молча встал с койки, подошел к двери и открыл ее. С небрежным «Привет!» Келли впорхнула внутрь и скептически осмотрела каюту.

— Не блеск, — констатировала она. — И так тесно, а тут еще чемоданы на полу. Ты до сих пор не разобрал вещи?

— Позже, — проворчал Тьерри, вновь растягиваясь на широкой мягкой койке. — Если эта посудина развалится при переходе в овердрайв, все мои труды окажутся напрасными.

— Типун тебе на язык! — рассердилась Келли. — Паникер несчастный, — Она отодвинула в сторону один из чемоданов, села в кресло и закинула ногу на ногу. — Между прочим, я специально узнавала: ни один из кораблей этого типа еще ни разу не терпел аварию в гиперпространстве.

— Ну да, конечно, — вяло обронил Тьерри. — Их сбивали раньше, чем они изнашивались. А эта рухлядь, которую ты гордо именуешь кораблем…

— Тьфу на тебя! Прекрати немедленно! До запуска сверхсветового двигателя еще целых пять часов. Ты что, так и собираешься валяться на койке?

— Не вижу ничего плохого в таком времяпрепровождении. Что-нибудь почитаю. Может, посплю. А что еще делать?

— Хотя бы поесть. Сейчас по бортовому времени двадцать минут седьмого. Скоро ужин.

— Ах да, действительно, — согласился Тьерри. — Я слышал сообщение по общей сети, но как-то выпустил это из вида… Кстати, там говорилось, что этим летающим гробом командует коммодор. Я не ослышался?

— Нет, все верно, — подтвердила Келли. — Коммодор Марчелло Конте.

Тьерри принял сидячее положение и энергично затряс головой. Он солгал Келли насчет своих страхов, как лгал всегда в подобных обстоятельствах, стыдясь назвать истинную причину своей подавленности. Он вовсе не боялся возможного кораблекрушения. То есть, конечно, побаивался — но не больше других. Просто в начале длительного перелета им неизменно овладевала депрессия. Перспектива провести ближайшие несколько недель в замкнутом мирке корабля угнетала его. Это была легкая, но неизлечимая форма клаустрофобии, из-за которой Тьерри в свое время не прошел по медкомиссии на инженерный факультет института гражданской астронавтики, о чем впоследствии никогда не сожалел. Он стал дипломатом и вскоре понял, что политика — его истинное призвание.

— Коммодор Конте, — повторил Тьерри. — Интересно, что он натворил? Чем заслужил назначение капитаном этой посудины? Убил кого-нибудь? Или надавал по морде адмиралу?

— Почти в яблочко, — усмехнулась Келли. — Наш капитан здорово насолил своему начальству. Он посадил в кутузку командира эскадры, а сам при поддержке всего личного состава взял на себя командование.

Тьерри присвистнул:

— Ого! Но ведь это же бунт! За такие дела в любой армии отдают под трибунал. Келли покачала головой:

— Не все так просто, Майкл. Ты слышал о событиях на Тукумане?

— Лишь в общих чертах. Недавно открытую планету чисто земного типа атаковал флот Четвертого Шейха, но эскадре Экспедиционного Корпуса удалось эвакуировать почти всех поселенцев и уйти с минимальными потерями. Сицилианцы провели операцию на высочайшем уровне.

— Вот именно. А эвакуацией руководил наш капитан. Ему пришлось взять под арест командующего эскадрой, который сдуру вознамерился дать бой целому флоту.

— Но это же чистейшее безумие! Эскадра была бы стерта в порошок, а поселенцы либо уничтожены, либо обращены в рабство.

— Точно так же рассуждал и коммодор Конте. Поэтому он сделал то, что сделал.

— Он поступил совершенно правильно, — заметил Тьерри, который в силу своих новых обязанностей последние недели усердно изучал все связанное с Сицилианским Экспедиционным Корпусом и Протекторатом. — В Уставе СЭК есть даже статья о неподчинении преступным приказам. А в Учредительной Хартии Протектората прямо сказано, что Корпус обязуется защищать жизнь, свободу, достоинство и благополучие граждан государств — участников договора. Я незнаком с деталями тукуманского инцидента, но если все было так, как ты говоришь, то руководство Корпуса должно было объявить коммодору Конте благодарность, а то и повысить его в чине.

Келли хмыкнула:

— Ну, будь на месте Конте кто-нибудь другой, скорее всего, командование так и поступило бы. Но коммодор, оказывается, с некоторых пор сильно мозолил глаза важным шишкам в Генштабе. Многих раздражала его стремительная карьера, его растущая популярность в Корпусе, нынешнее руководство видело в нем угрозу своему благополучию. Вот от него и избавились — обвинили в нарушении субординации и злоупотреблении властью, назначили капитаном этой развалины и сослали на Дамогран.