— Вот и хорошо. Сын… в общем, больная тема, — поморщился Дима.

— Я уже поняла, что вам… — Самохин вскинул бровь, Маша испуганно рассмеялась и сквозь смех добавила: — тебе не давали с ним видеться.

— Так и есть. У него даже отцом не я записан… По глупости да по молодости залетели. А девочка непростая была. Вот… и попал я под раздачу. С первого курса поперли, в армию загремел… Тесть несостоявшийся постарался. Тогда, в восемнадцать — ребенок не казалось мне такой уж большой проблемой. Я думал только о том, как бы собственную жизнь не проср*сть. А Вику родители на аборт хотели отправить, но та уперлась. А потом познакомилась со своим будущим мужем. Ну, и обтяпали все…

— А ты?

Самохин пожал плечами:

— Да что там я? Говорю же, в восемнадцать я на все смотрел по-другому. Свою вину не снимаю. Может быть, можно было что-то сделать по горячим следам… А я не смог.

— Ну, ты же его не по доброй воле бросил…

Самохин кивнул, а потом настороженно вскинул голову:

— Постой… Ты случайно с дедом не потому ли, что…

— Нет-нет. Я с родителями до недавнего времени жила… Хотя, может, лучше бы было в детдоме. А вот мой брат… ну, тот, который в одном с тобой доме живет… его мать оставила. И, знаешь, я порой завидую, что он не знал ее крепкой материнской любви, — криво улыбнулась Мура.

Вообще-то раньше она всегда стеснялась говорить о своем детстве. Но совсем недавно девушке на глаза попалась статья, в которой автор призывал людей делиться своими проблемами и страхами, а не таить их в себе. И действительно, вскрыв гноящиеся с малолетства нарывы, стало как будто бы легче. Не то, чтобы Мура теперь кричала о том, что внутри, на каждом углу, но в ее окружении появились люди, с которыми ей хотелось быть откровенной, с которыми искренность давалась легко. И Дима был одним из таких.

Прошлое потихоньку отпускало Машу, а жизнь на глазах налаживалась. Один ужин с Самохиным чего стоил! Не ошиблась она в нем. Ни на грамм. Так и думала, что он таким окажется. Уютным каким-то, без тараканов. Одна беда — не решил мужик, что будет с ней делать! Зато Мура уже все на десять лет вперед расписала. Ей-то, главное, было его внимание на себя обратить, а дальше… она своего не упустит! Должно же ей хоть раз повезти в этой жизни?! Должно!

Незабываемым было все: и вечер, и разговоры, возможно, немного странные разговоры, которые их совершенно не напрягали. Дима искренне интересовался ее жизнью и осторожно делился подробностями своей. Время летело незаметно, поездка до дома — так вообще — один миг.

— Ну… До завтра тогда… — нерешительно протянула Маша, шаря рукой по двери в поисках ручки. — Спасибо, что подвезли… подвёз…

— Угу… подвёз.

Он положил конец ее неловкости одним движением. Медленно-медленно занес руку, едва касаясь, очертил скулу, мазнул по шее и спустился вниз. Маша резко втянула воздух… и, казалось, навсегда разучилась дышать. Одно движение — а у нее голова кругом, и огонь по всему телу. Вот тебе и холодная!

— Дииим… — выдыхает, дрожа всем телом, пьянея от того, что может его назвать вот так… по имени. Его! Великого и ужасного Самохина. Того, о ком так долго мечтала! Невероятно! Целовать его, не стесняясь, гладить руками крепкую грудь, царапать короткими ногтями затылок, шептать что-то бессвязно, тая под его настойчивыми руками.

Глава 9

Происходящее было каким-то чудом. Маша не могла уснуть. Ночь, сомкнувшая город в своих объятьях, пялилась в окна желтым взглядом уличных фонарей и не давала забыться сном. Или мысли о Самохине не давали. Муре казалось, что всю свою жизнь она шла к нему. Спотыкалась на кочках, обходила глубокие мутные лужи, падала и вставала, и снова шла. Подчиненная ходу времени, направляемая ритмом жизни, шла… Сама не зная, куда и зачем. А теперь поняла. Вот он — тот, кого она так долго искала. Тот, чья любовь станет для нее наградой за бесконечные километры пути. За бессонные одинокие ночи и болезненное осмысление нелюбви.

Возможно, такие выводы кому-то показались бы слишком поспешными. Но Маша не считала, что торопит события. Любовь — она ведь так и приходит. Встреча с тем самым подобна вспышке, от которой искры летят во все стороны, и ускоряется сердцебиение. Да… Сердце стучит! Сердце колотится, сердце морзянкой отбивает депеши и направляет их в мозг — это он! И нет никакой возможности игнорировать эти посылы, и смысла нет… Это то, чего избежать не удастся. Это то, что уже случилось. Это то, что стоит принять, как данность, гостеприимно впустив в себя…

— Выпей хоть чаю, Машута… Все на бегу у тебя!

Маша кивнула головой, выхватила у деда полную кружку чая, отпила. Кипяток обжёг язык, на глаза набежали слезы. Пот моментально выступил над верхней губой и на висках.

— Не, не лезет. Жарко ведь… — покачала головой, отставляя от себя обжигающую пальцы кружку.

— Целый день ведь голодная будешь! — недовольно покачал головой дед.

— Я в универе что-нибудь перехвачу. Ну, все… Я побежала!

— Удачи!

— Спасибо! — уже практически из-за двери прокричала Мура.