– А если не сяду? – она с вызовом вздернула подбородок.

– Садись. Быстро!

Его губы почти не шевельнулись, когда он это произносил. Голос был едва слышим. И в то же время девушке показалось, будто он обжег ее, как хлыстом.

Это было достаточно больно. Не физически, нет. Но Лика едва сдержалась, чтобы не сжаться в комочек. Желание сопротивляться сразу пропало.

Опустив взгляд и кусая губы, она поспешила к Гелендвагену. В голове царила неразбериха, вызванная странной реакцией собственного тела. Черт возьми, что с ней сейчас было? И кто он такой, этот Кирилл? Указывает ей, что делать, с кем общаться, куда ходить. Что он вообще о ней знает? Откуда он взялся?

На водительское сиденье ввалился Кирилл. Предупреждающе глянул на девушку, которая уже собралась выдать новую порцию возмущений:

– Не здесь.

И Лика послушно захлопнула рот, ненавидя себя за слабость.

Когда машина сворачивала на основную трассу, девушка зачем-то оглянулась. Толпа уже разошлась, и у шлагбаума стояли только несколько человек, все еще обсуждая фееричное появление Гелендвагена.

Но внимание Лики привлекла одинокая мужская фигура, застывшая чуть поодаль. Она узнала профессора Неймана.

Тот смотрел вслед удалявшемуся автомобилю. И от его пристального взгляда Лике стало не по себе.

***

Начал накрапывать дождик, и толпа у шлагбаума поредела. Люди расходились, обсуждая произошедшее, но постепенно их мысли возвращались к обыденным делам. Они были слишком уверены в своих силах и в том, что в их маленьком мирке не может произойти ничего необычного.

Вскоре Генри Нейман остался стоять в одиночестве, не замечая испортившейся погоды. Его костюм намок под дождем, по опустевшей площади ветер носил бумажки и старые листья, а он все стоял, позабыв счет времени. Остекленевший взгляд профессора смотрел в одну точку: на изгиб дороги, за которым исчез Гелендваген, наделавший столько шума. Нейман не мог заставить себя сдвинуться с места.

Прошлое, которое он, казалось, похоронил навсегда, вернулось.

Оно настигло его там, где он считал себя защищенным от любых неожиданностей, в самом центре военной базы. И Нейман не знал, что с этим делать.

Водитель Гелендвагена был не человек. Вер!

Генри понял это сразу, как только его увидел.

Нейману было достаточно взглянуть в лицо незнакомца, чтобы вспомнить события двадцати шести летней давности. Первый глава Химнесса Захар Стромов всплыл в памяти так легко, словно они расстались только вчера.

Генри знал, что не сможет забыть его, даже если захочет. Столько лет он старался не думать о нем, всячески избегал этих воспоминаний, и вот они сами настигли его и накрыли холодной волной.

Захар Стромов. Мощный, суровый, точно вырубленный из скалы. Со взглядом дикого зверя. Опасный и хищный. Он был одним из первых веров и видел в людях только врагов. Он не желал искать компромисс с новой властью. Считал, что резервация – это та же тюрьма, и не был согласен на жалкие подачки.

В конце концов, эта бескомпромиссность его и сгубила.

А этот парень со шрамом на правой щеке был так похож на него, что Нейману на мгновение стало дурно…

– Профессор! Профессор!

Кто-то тронул Неймана за рукав, возвращая в реальность.

Генри моргнул и, судорожно вздохнув, схватился за сердце. Что-то болезненно и неприятно кольнул в груди.

– Вам плохо? – перед залитыми дождем очками профессора маячило лицо Руиса Денова.

– Нет, все нормально, – откашлявшись, Нейман еще раз взглянул на дорогу. На этот раз серьезно и хмуро. – Ты домой?

– Да, вас подвезти?

– Нет, иди. У меня остались кое-какие дела.

Он развернулся, намереваясь вернуться в научный корпус.

– Профессор, извините…

Голос Руиса заставил его обернуться. Нейман вопросительно взглянул на своего ассистента:

– Что еще?

– Наш гость сообщил, что хочет встретиться с вами. Лично.

Брови профессора изумленно взлетели вверх.

– Каховский? Он хочет меня увидеть?

С тех пор, как Лукашу дали право самому назначать встречи с персоналом базы, он тщательно избегал любых контактов с людьми. Все, что оставалось – это следить за ним через видеокамеры. Но за прошедшие месяцы ни одна из них не записала чего-то действительно стоящего.

И вот Лукаш Каховский сам требует встречи? Тут было, с чего удивляться.

– Да, профессор.

– И что ты ему ответил?

– Что вы уже ушли домой. Он сказал, что будет ждать завтра и не советует пренебрегать его гостеприимством. Мол, это в ваших же интересах.

– Так и сказал? – Нейман с трудом сдержал триумфальную улыбку.

– Да.

– Отлично. Можешь идти.

Попрощавшись, Неман направился к научному корпусу. У него еще оставалось незавершенным одно небольшое дельце: вечерний отчет. Но разговор с Руисом заставил его изменить прежнее решение.