С капитанского мостика на нее смотрел Антуан Андрулеску.

Поймав ее взгляд, глава Химнесса едва заметно кивнул, и девушка ответила ему тем же.

– Вы все же решили их отпустить? – подошедший Алекс Крушевич проследил, как моторка развернулась носом к далекому берегу. – Так доверяете?

– Доверие в этом случае понятие весьма растяжимое. Но на Тайре они принесут больше пользы. Тем более, старик Нейман будет рад присоединиться к их миссии. Он давно уже бьется над формулой инъекции, которую дал ему я. Если моя дочь сможет сделать то, о чем говорит, для нас наступит новая эра.

– А если нет? – Крушевич с сомнением осмотрел троицу в лодке.

– Нам придется постараться, чтобы у них получилось. Будущее стоит жертв, тем более будущее наших детей.

– А что будет с Химнессом? Ведь «Медикал Корпорейшн» принадлежит теперь ей.

– Знаешь, я этому даже рад. Когда придет время, у Химнесса будет достойный наследник.

– Вы говорите о ней?

– Нет.

– Тогда о ком?

Андрулеску слегка усмехнулся.

– Я говорю о своем будущем внуке. И знаешь, на этот раз я сделаю все, чтобы видеть, как он растет. В жилах Стромова, как и в моих, течет не вода. Я рад, что все так получилось. – Он кивнул в сторону моторки, почти исчезнувшей в утренней дымке. – Эта пара даст здоровое и сильное потомство и, я в этом уверен, среди моих будущих внуков найдется тот, кто займет мое место по праву… Кстати, – задумчивость в его глазах сменилась жестким расчетом, – пора побеседовать с нашим спонсором из правительства. Он задолжал мне услугу.

– Вы ему скажете о препарате?

– Я заставлю его напомнить миру о нас.

…Расстояние между лодкой и яхтой стремительно увеличивалось, и так же стремительно светлело небо над головой. Но только когда «Клементина» растворилась в рассветном сумраке, девушка почувствовала облегчение. Она откинула голову на грудь Кириллу и закрыла глаза.

Сквозь шум мотора Лика слышала, как они с Борисом перебрасываются словами, но в диалог вступать не спешила. У них еще будет время поговорить, обсудить все проблемы и выработать стратегию. Она понимала, что еще ничего не закончилось, что впереди ждет борьба, и от исхода этой борьбы будет зависеть счастье ее ребенка. Но сейчас она была рада уже тому, что у них и у таких, как они, появилась надежда.

Скоро ей предстоит вернуться на базу, но в этот раз она придет не одна. С ней будет уверенность в собственных силах и Кир. Она докажет, что веры не опасны для общества, если это общество не настраивать против них. Докажет, что они имеют такое же право на жизнь и свободу, как люди.

Поддаваясь моменту, она взяла руку Кирилла за запястье и засунула себе под одежду так, что его горячая ладонь легла ей на живот.

Ее ребенок должен родиться свободным. Она не позволит, чтобы его заперли в клетке.

– Замерзла? – Кирилл с тревогой заглянул ей в глаза. – До берега осталось немного.

– Ерунда, – она улыбнулась, нежась в лучах его внимания и заботы, – я знаю, ты в любой мороз согреешь меня.

И он, подтверждая ее слова, сжал объятия крепче.

Чувствуя тепло Кирилла, ощущая, как ровно и сильно бьется сердце в его груди, Лика подумала, что не стоит сопротивляться судьбе, раз уж той было угодно так подшутить. Пусть он вер, но она все еще человек. Пусть теологи пишут трактаты о том, что у веров нет души, пусть ученые утверждают, что веры не способны на чувства, а женщины им нужны только для секса и размножения.

Она будет первой, кто опровергнет эту теорию.

Она попробует стать для него чем-то большим.

Она научит его любить.

Конец