— Это хорошо, коллектив и здоровая атмосфера в нем, вот первейшая забота командира. Все должно работать, как хорошо отлаженный механизм, тогда и любая задача по плечу будет.

— Конечно, отец.

— Не кривись, знаю, что не первый раз тебе это говорю и вообще ты опытный офицер, прошедший войну, но повторенье — мать ученья. И…

— Пап, ну хватит. Лучше расскажи, что там на Земле делается?

— Знаешь, сын, не нравится мне то, что дома у нас происходит. Кларк что-то мутит. Всякие «Ночные стражи», комитеты мира и прочее. Ксенофобия растет, оппозиция теряет лидеров. Народ начинает опасаться говорить свое мнение вслух. Очень все тревожно.

— Может быть…

— Нет, сын, о нас с мамой не беспокойся. Я хоть и давно от дел отошел, но связи и контакты у меня остались. Служи по совести, сын. Помни про честь. О нас не волнуйся. Мы справимся, а если что, соседи нас в обиду не дадут. Уж не знаю, чем мы им так глянулись.

— Хорошо, отец, я понял.

— Ладно, время у тебя, похоже, позднее, да и выглядишь ты усталым. Доброй ночи, сын.

— Доброй, папа. Маме сейчас еще сообщение надиктую.

— Надиктуй, ей будет приятно. Отбой.

Ошшо работал с корреспонденцией, постянно жалея о непродуктивной трате времени. Ему ужасно не хватало возможности просто соединить разум с теми, кто присылал эти запросы, предложения и все остальное. Увы, но его должность подразумевала работу с чужаками. Правда, большинство из его теперешних корреспондентов к чужакам относились лишь весьма условно, но тем не менее.

— Посол, — коснулась его мысль Связующего, что возглавлял дежурящую у станции эскадру.

— Слушаю, — послал он в ответ свою.

— К станции направляется земной корабль. Это «Коперник».

— Потерянный сто лет назад?

— Да, тот самый, еще времен допрыжковой эры человечества.

— Видения Прародителя подтвердились?

— Полностью, — мысль была окрашена неизменной грустью, что сопровождала любого зерга, мши или гейма, когда речь заходила о прародителе.

— Хорошо, мы встретим его тут. Вмешательства не требуется.

— Конечно.

Ощущение собрата пропало — не полностью, он был там, в потоке мыслей и чувств, пронизывающем пространство, но его отблеск был слишком тусклым, чтобы даже такой сильный псионик, как Ошшо, мог различить его, не позвав намеренно.

Десять дракхов, старейшины, что говорили от имени расы, предстали перед своими повелителями. Могучие тела, закутанные в дорогие ткани, склоненные головы и готовность внимать. Послушные и исполнительные, яростные и свирепые, забывшие, что значит жить своим умом. Величайшее разочарование теней. Их ошибка молодости. Не единственная, далеко не первая и не последняя, но одна из самых неприятных.

— Вы поможете сателлитам мши с восстанием.

— Как прикажете, — ответили все десять хором, еще ниже склонив головы. Ничего, кроме тихого раздражения, у хозяев это не вызвало, но они промолчали. Бесполезно.

— Возьмете все свои корабли, враг слишком силен.

— Вам не требуется побеждать.

— Вы должны лишь спровоцировать конфликт.

— Проследить за ним и помочь ему разгореться.

— И найдите себе, наконец, планету.

— Все будет исполнено.

— Мы не подведем вас.

— Идите.

Когда за дракхами закрылась дверь, произошло очередное вялое обсуждение.

— Их нельзя брать.

— Они могут быть полезны.

— Но мы уже решили оставить их.

— Нами была изменена их судьба.

— И это было ошибкой.

— Поддались эмоциям.

— Тогда мы были еще молоды.

— Пусть начинают свой путь с нуля.

— Это будет хорошим поводом. Они построят империю.

— Если смогут.

— Окажем им поддержку.

— Лишь в крайнем случае, если совсем не будут справляться.

— Мы согласны.

— Хорошо, пусть это будет нашим извинением.

— Наконец-то, умение признавать ошибки и исправлять их, давно пора.

— Мы всегда признавали.

— А мы вас предупреждали заранее.

— Довольно. Мы едины. Конфликты прошлого ушли с мертвыми.

— Но память осталась живым.

— Вот и делайте выводы.

— Предлагаю вернутся к вопросам флота.

— Нам не хватает тех, кто будет мозгом корабля. Все, кто есть у нас сейчас, недостаточно хороши. Нужны сильные личности, развитые, способные пережить внедрение.

— Стоит обратиться за помощью к землянам.

— Они слишком жадные.

— Их жадность нивелируется незнанием. Дадим им то, чего они желают, но так, как это будет выгодно нам.