Он бросился на орку, словно воин, не призывая никакой магии. В руках этого странного эльфа не было ничего, кроме единственного клинка, и Занкезе позволила ауре берсерка заполнить её целиком. Этот древнейший приём воинов её народа вовсе не лишил орку разума, скорее обострил восприятие, сделав его нереально чистым, выверенным, убрал боль, эмоции, инстинкт самосохранения, лишние мысли, сделал её холодной машиной для танца смерти. Последнего танца смерти, ибо выбраться живой Занкезе не планировала, намереваясь отнять как можно больше жизней эльфийских чародеев.

Она превосходила своего предыдущего противника в скорости, сейчас, она знала, она стала ещё быстрее и смертоноснее, но проклятый эльф с кинжалом умудрялся одним клинком парировать её удары ножа и стилета, от других ударов уворачивался, вертясь как уж на сковородке. Он успевал даже атаковать, наступая вновь и вновь, хотя Занкезе вовсе не жалела себя, не желая затягивать бой. Шуршание его одежд, разлетающихся в бою, словно крылья птицы, мелькание длинного хвоста его светлых волос, постоянное кружение и верчение на такой близкой дистанции, что нельзя промахнуться, – эльф словно издевался и дразнил, даже продолжал усмехаться. На его лице без особого труда читалось удовольствие. Все удары находили лишь пустоту, Занкезе даже решилась повторить фокус с иллюзорным фантомом, хотя не особо рассчитывала на успех, - он мог видеть, как именно она убила предыдущего чародея. Подойти со спины к вертящемуся как юла эльфу было совершенно невозможно: вид двух Занкезе совсем не смутил странного эльфа, он сделал две петли в своём стремительном танце и непонятным образом ранил обеих, оставив на плече кровавый росчерк. Орка зарычала, и фантом развеялся. Эльф ответил сдержанным смешком, не думая останавливаться и вынуждая её парировать град всё новых и новых ударов.

Они кружились по залу, словно танцоры, и всё чаще и чаще вёл эльф. Отчаяние не могло растопить ауру берсерка, не пускало ненужных размышлений, что дальше она не пройдёт, что, возможно, проиграет, ведь время идёт, противник всё так же легко кружится, а вторая царапина на предплечье легла поперёк первой. А затем и третья. На четвёртой стало окончательно ясно, что не изъян в её блоках заставляет Занкезе подставлять левое плечо, а враг, издеваясь, что-то вырисовывает на её плече лезвием своего кинжала. Тогда она перестала считать, растворяясь в движении и мелькании. Сосредоточившись на желании достать и ранить, орка намеренно пожертвовала защитой, которая, видимо, и так недостаточно сдерживала эльфа. Толчок слева возвестил об очередном штрихе на её серой коже, а коварный противник умудрился невероятным образом извернуться, явив необыкновенную гибкость и ловкость.

– Молодец, почти достала, - снизошёл он до похвалы, всё так же мягко и вкрадчиво.

Занкезе не ответила, не давая себя отвлечь, но эльфа это не смутило.

– Я почти закончил, так что, прости, придётся сворачиваться.

От её очередного выпада эльф ушёл высоким прыжком, и ногой нанёс сильный удар по левому запястью. Орка зашипела, пальцы разжались помимо воли, выпуская стилет. Сама она едва успела отскочить от оказавшегося внизу врага, отпрыгнула, не давая ему сбить себя с ног, а маг – если, конечно, он всё же был магом – уже вскочил, сжимая во второй руке упущенный стилет. Занкезе даже не успела заметить его движения во время своего прыжка, но лезвие стилета окрасилось её кровью. Очередная линия на узоре.

Понимая, что шансов у неё стало ещё меньше, чем до того, орка атаковала противника всеми известными ей боевыми заклинаниями, выплёскивая свои магические силы без остатка. Всё, чтобы улучить момент и нанести один-единственный удар. Но проклятый эльф улыбнулся ещё шире, и тут зал артефактов исчез, будто его никогда не существовало, исчезли стены, потолок и пол, и всё заполонил огонь. Они оказались в пространстве без верха и низа, без малейших ориентиров, все инстинкты орки завопили о неправильности происходящего, и тут вместе с подступающими языками пламени на неё навалилось ощущение душащей, давящей, тяжёлая как могильная плита силы. Не имея возможности вдохнуть и почти теряя сознание, Занкезе поняла, что её противник выпустил свою магическую ауру и, похоже, обездвижил её, придавив своей силой как огромными невидимыми тисками. Зрение заволакивало тьмой, но стройная фигура эльфа выделялась ярким пятном. Против чародея такого уровня силы у неё с самого начала не было никаких шансов.

– Спасибо за чудесную разминку, - тонкие губы опять изогнулись в издевательской полуулыбке. – Я новый, пятьдесят второй Верховный Чародей Магической Гильдии эльфов, моё имя Илло Вхархелис. Чародей, которого ты убила, плёл против меня заговор. Я не мог устранить его открыто, поэтому я благодарен тебе. На твоём плече я вывел герб моего рода, отныне ты являешься моим военным трофеем, добытым на поле боя.

И теперь он стоял перед её дорогой подругой, единственным не-эльфом, встреченным Занкезе в плену в городе эльфов. Орка думала, что он отнял последнее из того, что ещё оставалось у неё. Народ и свободу. Больше не оставалось ничего, и она спокойно терпела своё положение элитной узницы, живого трофея Верховного Чародея, образца для изучения магии орков и воинских техник, недостаточно хорошо знакомых эльфам. Её держали в Гильдии Магии, у самого кабинета Илло, в специально отведённом заклятом помещении, из которого существовало всего два выхода. В клетку сбоку от стола секретаря Главы Гильдии (с другого конца стола располагался огромный аквариум с рыбками, поэтому Занкезе полагала, что высокомерные эльфы её держат тут как своеобразное подобие говорящей обезьяны), и в портал, который вёл к маленькому пруду и пляжу, с куцей растительностью по краям. Место явно специально подбирали: оно было со всех сторон окружено непроходимыми горами, огорожено отвесными каменными стенами и, судя по климату, находилось где-то в горах за южной пустыней, в которую переходили территории эльфов. Здесь Занкезе тренировалась, поддерживая свою физическую форму, и отдыхала от эльфийских морд, когда больше не могла их видеть.

Долго она была одна, не надеясь ни на что и не стремясь ни к чему. Но у неё появилось кое-что. Что можно было отнять.

Тень страха впервые с потери сыновей коснулась её сердца, страха не за себя, и в несколько мощных гребков орка оказалась у берега, где они с Эрзой провели столько времени в разговорах обо всём и ни чём и ещё больше – в молчании о главном. Занкезе не думала о том, что она, пленница Верховного Чародея, побеждённая им в драке на ножах, сможет сделать. Она вышла из воды, и стекающие потоки воды обрисовали её мощное накаченное тело женщины орков. Но эльф даже не взглянул в её сторону, пристально сверля взглядом Эрзу. Выражение обычно бесстрастных глаз чародея озадачило Занкезе, а услышанное заставило её нерешительно остановиться.

– Так ты прикроешься или нет?

– Ой, Илло, прекрати нудеть, - поморщилась Эрза. Орка озадаченно взглянула на тело подруги: минималистичный раздельный купальник прикрывал то, что следовало прикрыть, не скрывая аппетитных, хоть и более скромных, чем у Занкезе, форм. Эрза всегда загорала тут в этом купальнике, добыв орке нечто похожее, размером побольше.

– Ты же распутник до кончиков своих длинных ушей! Ты хоть помнишь, что мне предложил вчера…

– Это другое, - поспешно перебил её Илло, покосившись на орку. – Личная жизнь – это одно, а носить публично такой купальник, когда ты являешься Главой рода… ай!