– Будь добра, начни чистить: дежурные опять опаздывают.

Машенька поморщилась, но потянулась за ножом. Орудовать острым предметом она научилась еще в три года: пока мама добывала деньги и провиант, девочка готовила несложные блюда.

– Мамочка, а когда мы отправимся в лес? После ужина?

Дарья вздрогнула: данное дочери обещание совсем выскочило из ее памяти.

– Прости малышка, но сегодня мы не успеем сходить за малиной...

Картофельная очистка шумно плюхнулась в ведро с помоями, а губа маленькой хозяюшки подозрительно задрожала.

– Не сердись на меня, деточка, - утешила Машеньку мама.
– Обещаю, завтра мы пойдем в лес и пробудем там столько, сколько захочется.

Дверь распахнулась, и на кухню ввалился садовник.

– Куда это вы собрались, а, девочки?
– живо поинтересовался он, направляясь к рукомойнику.

– Да вот, в лес по ягоды хотели, но дела помешали, - выдохнула Дарья.
– Егор, а ты почему один? Где Василий - он второе дежурство подряд пропускает?..

– Понимаешь...
– неуверенно начал садовник, повязывая фартук. Явно смущенный, он долго подыскивал слова.
– Не может он сегодня дежурить.

– Опять?!
– не сдержалась Дарья.

– Ну, любит наш Василий заложить за воротник, - оправдал товарища Егор.
– Но садовник он отличный. Без него нам не справиться.

– Вот попадется он Вере!
– выпалила Дарья и едва не расплакалась: некому теперь распекать прислугу.

Егор не впервой пробовал приударить за хорошенькой няней: приносил цветы, говорил комплименты, помогал по хозяйству. Теперь же, наблюдая за расстроенной Дарьей, решил: самое время проявить чувства. Он приблизился к няне, аккуратно приобнял ее за плечи.

– Не печалься, пчелка, - в устах садовника последнее слово значилось наивысшей похвалой, - как-нибудь справимся и без Веры. Вот увидишь, все утрясется...

Неуклюжая попытка Егора сблизиться подействовала на Дарью как ушат ледяной воды. Она робко, боясь обидеть ухажера, отстранилась, спрятала руки за спиной и исподлобья воззрилась на садовника. И будто увидела его впервые.

Низкорослый Егор был коренаст, как раскидистый куст самшита. Его карие глаза смотрели открыто, без тени самодовольства; широкие ладони труженика в смятении мяли край фартука.

Тщательно подбирая слова, Дарья произнесла:

– Прости, после смерти мужа я совсем одичала. Надеюсь, не обидела?..

– Кому, как не садовнику, знать, как справиться с одичавшими угодьями?
– Ответ Дарьи заставил Егора воспарить духом и отважиться на большее: - Могу для начала выполоть сорняки: что прикажешь, пчелка?

– Садись картошку чистить, - рассмеялась Дарья.
– Не видишь: Машенька совсем измучилась в одиночестве.

Егор подставил табурет к ведру с картошкой, улыбнулся девочке:

 - Устала?

Машенька забавно шмыгнула носом, согласно кивнула.

– Тогда так: я чищу, а ты рассказываешь мне сказку, чтоб нескучно было. Идет?

Машенька удивила садовника: вместо сказки поведала о собственных приключениях. Реальные истории малышка приправляла вымышленными героями и событиями. Благодаря ее стараниям, в особняке Губановых завелись домовые и привидения, а деревья и цветы в саду ожили и заговорили. И каждый из них рассказывал уже собственную историю: порой немного грустную, а порой и забавную.

Смеясь и плача, Егор внимал девочке, утирая глаза рукавом униформы.

– Ничего не скажешь, - похвалил он Машеньку, - настоящая выдумщица.

Девочка надула губки и насупилась:

– Я ничего не выдумывала...
– В надежде найти поддержку Машенька метнула взгляд в сторону матери.

– Дети видят мир другим: не таким, каким видим его мы, - многозначительно заметила Дарья.
– В этом и заключено их главное преимущество.

Глаза Егора, обращенные на Дарью, наполнились благоговейным обожанием. В них таилось столько любви и затаенной надежды, что Дарья не выдержала - отвернулась к плите и притворилась ужасно занятой.

Но садовник не сдался. Желая завоевать несговорчивую няню, он прибегнул к хитрости и как бы невзначай упомянул:

– Я вот завтра поутру на рыбалку собирался... Место знатное: вода в реке прозрачная, теплая; кругом красота и безмятежность; воздух такой ароматный, что хоть ложкой черпай. А малины там...

Дарья уловила намек - ссутулилась, как испуганный воробышек, и вжала голову в плечи. Руки ее с двойным усердием принялись кромсать огурцы для салата.

Машенька не уловила настроений матери и восхищенно заметила: