— Это мы привязались?! — задохнувшись от возмущения, матрона воткнула руки в боки.

— Все остальные всегда давали без шума и… — мрачно зыркнул он на торговку, — …визга.

— Остальные? Давали? — переспросил Анчар, пропустивший начало представления с жертвоприношением.

— Угу, — мрачно подтвердил Агафон. — Капитан рассказывал, что каждый раз, когда к кораблю, проходящему через пролив, приближаются посланцы Хозяина, нужно бросить за борт человека. Иначе… Ну что иначе — мы все видели.

— И по пути в Альгену бросали? — неприязненно нахмурился атлан.

— Когда туда плыли — их не было, — мотнул головой молодой волшебник. — А как раньше бывало — не знаю. Это мой первый рейс.

— Прозевали, камбалы недоплющенные, — Гугу Дубаку зыркнул в сторону спасателей.

Те потупились.

— А кстати, чего так мало-то? По одному? — рассматривая их рога, клыки и когти, хмыкнул Агафон. — Одного, чтобы твою орду накормить, и по кусочку на всех не хватит.

— Можно подумать, в море больше нечего есть, — брезгливо фыркнул божок.

— А зачем тогда тебе человек был нужен? — шагнула вперед Оламайд, и пальцы ее шевельнулись, точно смыкаясь на шее старичка. Забывчивость и всепрощение явно не числились и в первой сотне черт ее характера.

Гугу Дубаку испуганно дернулся:

— Не виноватый я!..

— А кто?

Хозяин пролива сконфуженно потупился, вздохнул и развел ручками:

— Ну… положение обязывает… если не деньгами — так хоть жертвами… чтобы уважали… и чтобы перед приличными семьями не стыдно было… Повелитель Бухты Кораллов, вон, по одному золотому берет — с каждого матроса и пассажира! Хозяину Залива Ста Рифов раз в год девственницу жертвуют, украшенную самоцветами — причем с каждого корабля, заметьте! И никто слова против не сказал!

— Ну а тебе что мешает наличными дань брать? Или девственницами? — с инквизиторским ласковым прищуром вопросила матрона.

Божок возмущенно вскинулся:

— От вашего скупердяйского народишка денег не дождешься! Рабами закидать — это они всегда пожалуйста, а медяк зеленый заплатить — удавятся! Почти все корабли через южный пролив теперь ходят. Хотя через мой-то ближе, если с севера плывут! Но Южный хозяин… чтоб ему кораллы жрать… чтоб он спал на морских ежах… чтоб его пролив водорослями затянуло вровень с Птичьими горами!.. Этот отщепенец снизил плату до одной овцы!

— И приличные семьи его уважают? — не удержался Анчар.

— Приличные семьи используют его имя вместо ругательства! Но ругай его — не ругай, а баранины у него столько, что он вкус рыбы уже забыл, наверное… А через мой пролив теперь ходят одни мангангедольские галеры с камнями, как ваша. А этого добра у меня самого на дне хватает! Даже загоны для тунцов из мрамора! А если бы ваши царьки видели, где у меня креветки пасутся, они бы приплыли сюда и утопились от зависти!.. Да вот только пользы от этого… — старичок замолчал, пожевал губу и буркнул неохотно: — А против девственниц жена… того… возражать будет…

Оламайд хмыкнула:

— Молодец, баба… рыба… русалка… или кто она у тебя?

— Наряда…

— Наяда, ты имеешь в виду? — уточнил атлан.

— Когда я женился, тоже думал, что наяда… — усмехнулся хозяин пролива. — Но когда увидел, сколько средств приходится тратить на ее гардероб и украшения… и на ее родню…

Матрона кивнула, одобряя действия незнакомой дамы — то ли из солидарности, то ли из вредности.

— Дети. Есть? — прогромыхал слева Велик.

— Угу… и внуки… Вон стоят… — мотнул головой старик в ту сторону, где сбились в кучу ластоногие монстры.

Люди удивленно оглянулись, и увидели на их месте толпу синеволосых парней и девушек с бирюзовой кожей и в набедренных повязках из раковин и водорослей. Груди их украшали ожерелья из акульих зубов, кораллов, жемчуга — и не более десятка монет на каждом.

— Вот оно, безденежье. Девкам замуж пора… а из приданого — одна репутация… — поймав направление их взглядов[18], уныло вздохнул Гугу Дубаку. — Так что, если подумать… убейте уже… чтобы глаза мои позора этого не видели… Говорите свои… волшебные слова.

И замолчал.

Маги тоже помолчали в ожидании продолжения, но, не дождавшись, озадаченно переглянулись. Одно дело — разнести противника на кусочки в горячке боя. Но на холодную голову…

Агафон страдальчески скривился: отпускать вредного старикана рука не поднималась, равно как и не отпускать. Вот если бы и впрямь были какие-нибудь заклинания, которые…

Додумать волшебник не успел.

Оламайд вдруг сощурила очи, точно увидела партию отборных мидий по бросовой цене, и выдохнула: