Помахивая мечом размером с крыло ветряной мельницы так, что ветерок колыхал волосы отпрянувших в восхищенном ужасе людей, он прошел полкруга, остановился, развернулся лицом к проходу и запрокинул голову.

Вой — вызывающий, яростный, долгий и, что самое главное, неожиданный — оказал на аудиторию почти такое же воздействие, что и на завкафедры бойцового големостроения чуть раньше.

Только раз в несколько сильнее.

Но не успели передние ряды вылезти из-под скамей[5], как из-за кулис раздался ответный рев, словно стая голодных пещерных львов завидела стадо антилоп.

На этот раз его подхватил восторженный вопль сотен глоток со всей Арены: кажется, идея Анчара стала находить поддержку в народных массах.

Стальной голем ударил себя кулаком в грудь и утробно зарычал в ответ, словно торопя противника.

Тот не заставил себя долго ждать.

Занавес угрожающе затрещал, поддерживающая его гардина заскрежетала о мрамор арки — и на всеобщее обозрение выступил каменный исполин. Хотя про его каменность пока приходилось верить исключительно на слово арбитру: малиновая портьера, зацепившись за шлем, окутывала двухсполовинойметрового голема словно памятник, который забыли открыть.

Нерешительно поводя перед собой руками, в одной из которых была зажата чугунная дубина, он сделал несколько шагов вправо, и первые ряды как ветром сдуло с только что занятых мест. Наткнувшись на барьер, голем потерял равновесие, рухнул в партер, сея смерть и разрушения среди обтянутых бархатом кресел, и едва не зашиб ногами подскочившего было арбитра и рабочих.

Среди зрителей рядов и секторов подальше от места представления залетали смешки и ехидные выкрики.

Анчар закусил губу, подался вперед, готовый собственноручно наброситься на коварную занавесь, но не успел: общими усилиями портьера, наконец-то, была отделена от бойца. Тот поднялся и растерянно закрутил маленькой бесформенной головой, словно вспоминая, кто он и что тут делает.

Его железный противник при виде восставшего из пыли соперника снова зарычал — презрительно и вызывающе — и рев его был подхвачен залом.

Каменный, словно спохватившись, рявкнул в ответ нечто оскорбительное и двинулся вдоль барьера против часовой стрелки к железному, потрясая дубиной и периодически рыча.

Железный грохнул себе в грудь кулаком и тоже зашагал к противнику — вдоль барьера и против часовой стрелки и с точно такой же скоростью, как его соперник, не забывая реветь контрапунктом к каменному.

После первого законченного круга, видя, что противники не стали ближе друг к другу ни на шаг, зрители загоготали. После второго — засвистели и заулюлюкали.

— Негус подумает, что его пригласили в оперу… или в цирк… — полным тоски и страдания голосом провыл Мокеле и почти успешно попытался вырвать клок волос[6]. — Бвана, ты это специально?

— Сценарий сбился из-за падения! — потерянно оправдывался атлан. — Они должны были гоняться друг за другом вдоль бортика позже! И не так!

— Погнался бы кто-нибудь сейчас за мной — большой и злобный — и догнал… — простонал узамбарец. — Потому что когда меня догонит директор…

— Но что я могу сделать?! — отчаянно стукнул кулаками по косяку Анчар.

— Что-нибудь!!! — рявкнул почище голема завкафедры. — Потому что когда догоню я тебя!..

— Но по правилам я не могу выйти во время схватки на арену!

— Во время… ЧЕГО?!

— И что я там сделаю?! — увидев всю нелепость своей сентенции, сдался без боя Анчар.

— Да хоть сам с ними дерись!!!

Атлан выругался сквозь стиснутые зубы, перемахнул через бортик, догнал и обогнал ближайшего голема — Железное Проклятие — и встал перед ним, растопырив руки.

Проклятие остановился, сделал шаг влево, пытаясь обойти своего создателя, но тот не отступал и не уступал. Голем снова шагнул влево — и снова наткнулся на живую стену из Анчара.

Зал уже не гоготал — он стонал от хохота.

Железное Проклятье остановился опять, словно задумавшись — и вдруг повернул вправо. Анчар метнулся было за ним, чтобы не дать проскочить вдоль бортика — и голем взмахнул мечом. Маг бросился на песок, закрывая голову руками — но бесполезно.

Настоящей цели это не помогло.

Куски багровой ткани, щепки и гвозди, мгновение назад бывшие секцией барьера, брызнули в разные стороны, и Железное Проклятие с чистой совестью ступил в образовавшийся проем, обходя неприкосновенную персону — человека и продолжая схемом заложенный в его голове путь — вдоль бортика.

Но теперь другого. Ведущего вдоль лестницы вверх — и к выходу.

Зрители по обеим сторонам прохода настороженно завозились, отодвигаясь на всякий случай подальше от неторопливо шествующего гиганта.