— В общем, вашу, как вы говорили, сущность, я забираю с собой. Денег мне не надо. Мне его хватит. Эй, выходи, — крикнул он входной двери. — Попрощайся с теми, кому ты спокойно жить не давал.

Дверь скрипнула, на пороге появился мальчик лет двенадцать.

— Холопы, — надув губы, бросил он фермерам и… как призрак, исчез в черепке от старинной вазы, лежащем у порога.

— Это что, призрак?! — всплеснула рука женщина.

— Да нет, — сам Фокус был, казалось, удивлён тому, что произошло. — Обычный обиженный на жизнь и хозяев домовой. Сам не знаю, почему он решил вам показаться в облике человека. В любом случае, дому, где будут жить туристы, домовой будет только мешать, а мне пригодиться.

После этих слов он щёлкнул пальцами — и осколок, в котором исчез мальчишка, сам прилетел ему в руку.

— В дороге подумаем, как тебя назвать…

========== Глава 1 Больница ==========

Что такое волшебство и существует ли оно в нашем мире? Этим вопросам я задавалась с детства. Когда мне было лет двенадцать, ответ казался очевидным: нет. Но теперь я сомневаюсь. Хотя… не в моём положении спорить, но почему-то теперь, спустя четыре года, мне уже кажется, что оно существует, оно живёт вокруг нас незаметное, неощущаемое, неосязаемое…

Спросите: почему я подняла эту тему? Просто потому что в каком-то смысле я пострадала из-за него. Стоило разок поверить в магию и ощутить себя настоящей волшебницей, как я оказалась там, где я сейчас, сежу перед окном, закрытым стальными решётками и москитной сеткой, и жадно глотаю свежий воздух, потому что в помещении дышать невозможно.

Оглядываться не хочется, ведь я знаю, что там увижу: всё те же тошнотворно-жёлтые стены, строгих медсестёр в белых халатах и не всегда адекватных пациентов, одной из которых являюсь и я сейчас. Стоило одни раз по-настоящему поверить — и я здесь! Неужели вера — это преступление?!

Мне уже всё равно, не думаю, что меня когда-нибудь отсюда выпустят… по крайней мере, не выпустят в ближайшее время. Ладно, не буду жаловаться на то, что здесь плохо. Если вера — это преступление, то я это заслужила.

Меня зовут Силестия Лигмер. Почему такое странное имя? В общем-то, я сама не знаю. До пяти лет я жила в детском доме, не помня родителей. Там старая воспитательница, которая помнила, как попали в это место многие дети, рассказала мне, что меня нашли на пороге приюта ещё совсем маленькую, в коляске и со странной запиской, где было указано мои имя, фамилия и дата рождения. Мне потом даже показывали эту бумагу, хотя… возможно, это была только красивая история, а доказательство — подделка. В начале, конечно, я верила, а, когда повзрослела, меня часто начинал одолевать скептицизм, уже слишком эта история на сказку похожа. Разве нет?

В пять лет меня удочерили. Сказать, что я сильно была этому рада, значит, ничего не сказать. Я была просто в восторге! Наконец я кому-то была нужна! Но потом оказалось, что это не так уж радостно. Я попала к молодой бездетной паре. Вначале они, казалось, любили меня, как собственную дочь, а потом… да, потом я поняла, что нужна была им только ради денег от государства. Она не удочерили меня по-настоящему, а только оформили опекунство. И, как говорила потом моя приёмная мать, «промучились» со мной два года, а потом скинули бабушке, то есть своей матери.

С ней было проще, она очень хотела внуков. И меня, пусть даже не родную, приняла, как свою. Там я действительно была нужна и наконец зажила жизнью нормального ребёнка. Помню, как бабушка, ставшая уже мне по-настоящему родной, ласково называла меня Лесточка, а иногда Ласточка, на что я отвечала ей тоже уменьшительно-ласкательным прозвищем Бабулечка. Её всегда это смешило.

С первого класса я пыталась хорошо учиться, чтобы порадовать её. Казалась, она всё понимала, даже не ругала, если случайно в череде десяток попадалась одна пятёрка или шестёрка. «Ничего, — говорила она, — это просто цифры на бумаге. Я же знаю, какая ты у меня умная. Твои учителя просто этого не заметили. Вот вырастешь и станешь врачом, тогда они поймут, кому плохие оценки ставили». Меня всегда это успокаивало, и я снова садилась за уроки, стараясь ничего не пропустить и как можно лучшей понять материал, ведь в глубине души всё ещё оставался тот страх перед детским домом и тем, что меня могут туда вернуть, если я не оправдаю чьих-то ожиданий.

Следующие годы я прожила относительно спокойно, меня тревожили только повседневные проблемы. Это, наверное, было самое счастливое время в моей жизни. А потом…

8 марта. Из отложенных на этот случай денег, взятых из карманных расходов, я купила бабушке подарок: набор красивых цветных кружек, ведь наши, оставшиеся ещё из советской эпохи не отличались особой красотой и не всегда были целы.

Бабушке очень понравилась моя идея, и в ответ мне был подарен легкий летний халатик. Этот подарок хоть и не отличался особым шиком, но внешний вид не отдавал нафталином, так что мне даже очень понравилась эта вещь.

Жаль, я не знала, что будет потом, я не знала, что это был последний раз, когда мы обменивались подарками. Уже 10 марта она скончалась дома в одиночестве, ведь в это время я была в школе. Врачи поставили диагноз: остановки сердца. Что же, рано или поздно это должно было случиться, ведь у бабушки всегда было больное сердце. Но почему так рано?

Следующие дни я жила, как во сне. Я плохо помню, что там было. Голоса и изображения растворялись. Похоронные сцены прерывались в памяти яркими воспоминаниями о прошлом, а потом слёзы закрывали глаза. Что там было? Кто заплатил за похороны? Кто их организовал? Откуда взялись деньги? Я не помню.