— Возможно. — Подчеркнул я голосом, стремительно сближаясь на полном разгоне.

Она попыталась ударить опять, но я с лёгкостью уклонился и душевно врезал кулаком в челюсть. Её зубы громко лязгнули, голова дёрнулась назад, а невысказанные слова превратились в шипение. Очень кстати прилетевшая молния добавила ей неприятных ощущений — но, похоже, не нанесла серьёзного вреда.

Опять рывок на сближение и удар в прыжке обеими ногами в грудь. Она перехватила меня за ноги, а я, используя инерцию и ухватив когтями за грудь, перекинул её через себя. С недовольным воплем пролетев каких-то пару метров — всё-таки, она была несколько тяжелее меня — она приземлилась на ноги и призвала меч. Довольно длинный, широкий, явно тяжёлый. Рукоять в три кулака, но ей явно легковат для двуручника.

— Сейчас я тебе покажу, «возможно»!

Используя Иштвана, я призвал четыре лёгких меча — она сильнее, зато я быстрее, и даже если я не смогу парировать её удар, я всегда смогу увернуться. Мои девочки, синхронизируясь со мной через нашу связь, продолжали непрерывно поливать её слабыми атаками — не столько ранить, сколько не дать полностью сосредоточиться на мне. А я ужом вертелся вокруг пиджи, с неожиданной скоростью вертевшей своим более длинным клинком.

«Иштван, куда всё время девается четвёртый меч?!!» — яростно спросил я духа, в очередной раз впритирку уходя от блестящего лезвия. В отличие от противницы, на мне не было ни царапины, но мелкие раны её, похоже, совсем не тревожили, а крупные нанести не получалось.

«Не… могу… слишком… быстро…» — пропыхтел дух в моём сознании. Помянув недобрым словом его создателей, я переключился на пару полуторок — то ещё извращение, но неожиданно успешное: теперь можно было уверенно уводить её удары в сторону, поймав в перекрестье клинков, а один раз даже почти удалось выкрутить меч из её руки. Но это всё равно было не то. «Думай, что у тебя есть из арсенала!» — опять приказал я духу и он предложил неожиданный вариант: боевая коса и пара небольших щитов с зазубренными шипами на переднем ребре.

Два с половиной метра древка. Шестьдесят сантиметров узкого изогнутого клюва лезвия, заточенного только с внутренней стороны и переходящего в небольшой топор с другой стороны рукояти. И небольшой шипастый шар на противоположном конце древка. Несмотря на кажущуюся громоздкость — очень лёгкая. Коса — в верхнюю пару рук, щиты — в нижнюю, и дело пошло на лад: щиты хоть и звенели и руки ныли, но её удары я держал. А коса дала мне преимущество в длине атаки и позволяла максимально использовать мою скорость — и сконцентрировать удар, что я смог проверить буквально тут же: раскрутив косу и отведя её меч, я ударил по левому бедру. С хрустом, прозвучавшем для меня музыкой, лезвие погрузилось сантиметров на семь — и застряло. Впрочем, меня это ничуть не огорчило: стоило выпустить косу из рук, как она тут же исчезла, а я, немедленно подскочив ближе, воткнул шипы в свежую рану.

Так и не представившаяся пиджи опять меня пнула — и шипы выдрали заметный кусок мяса, заставив её снова стиснуть зубы в яростном шипении. Пинок, принятый на второй щит, отбросил меня едва на три метра, и я тут же опять раскрутил снова призванную косу, снова сближаясь.

— Возможно! — Повторил я, на этот раз уже увереннее.

Она отшатнулась от первого удара, но я, вцепившись когтями ног в мёрзлую землю, скрутился, как пружина, меняя направление вращения косы, и рубанул её топором, на этот раз зацепив грудь, и, прежде, чем она успела оправиться, перехватил косу возле лезвия, и, добавляя скорости, ударил шаром в голову, распахав щёку.

Мои девочки не остались в стороне от избиения полуоглушённой пиджи — луч холода наморозил ледяную дорожку, мощный ветер прокатил нашу противницу по ней до ближайшего дерева, акустическая пушка и молния добавили, и, охваченная настиным тёмным пламенем, она упала на четвереньки, мотая головой и нащупывая всё-таки выпавший меч.

— Но я не навязываю драку тем, кто хочет поговорить. — Сказал я, трезво оценивая наши силы. Мы все порядком вымотались за эту сравнительно короткую, но интенсивную — на пределе возможностей — битву. Противнице тоже неслабо досталось, это было по ней хорошо видно. Скорее всего, в конечном итоге победа была бы всё равно за нами, но я нутром чуял, что всё ближе тот момент, когда мы — банально из-за усталости и нехватки опыта — начнём ошибаться и нести потери. А вот как раз потери меня и не устраивают.

Я демонстративно воткнул косу в землю, а мои пиджи немного расслабились, пытаясь хоть капельку передохнуть и собраться с силами. Надо будет каждой выдать по зелью восстановления сил — сделал я себе мысленную пометку. Противница, стряхнув с себя остатки пламени, неторопливо поднялась. Только секунду назад многочисленные, раны, что мы ей нанесли, почти полностью исчезли, разве что на бедре остался небольшой шрам от косы и щитов — так что неизвестно, кому эта передышка больше пошла на пользу. Но — что сделано, то сделано, некогда жалеть.

Я спокойно смотрел, как она медленно подходит, огонь битвы медленно гас в её глазах.

— Доротея. — Она протянула мне руку. Меча уже не было. Так же отпустив щиты и косу, я церемонно поклонился и поцеловал руку — не совсем то, чего она ожидала, ну и фиг с ней.

— Николай Мартынович Васин. Для вас — просто Николай. — Светски проговорил я. Когда-то Люда потратила немало сил, заставляя меня освоить этикет — и вот вдруг пригодилось. Внезапно. Но весьма удачно — судя по тому, как смутилась эта, явно очень сильная и опасная пиджи. — Полагаю, вы хотели что-то сказать? Возможно, передать слова вашей госпожи?