"Я когда-то учился у Николая Абашидзе. Приехал к нему в гости, в отпуск. Он мне рассказывал о Ваших работах - он посмотрел очень по-доброму на Сефи и продолжил - А тут как раз скоро выпускной вечер. Я учился тоже в этой школе, зашёл просто так. Разговорился с учителями, а они и говорят: "Вот бы устроить твою выставку". А как я устрою - все мои картины дома в Питере. За разговором и пришли к такой мысли - устроить выставку Сефи. Просили организовать к выпускному вечеру. А если Вы продаёте свои работы, могу помочь в этом деле. Есть навыки продаж. Но очень хочется посмотреть картины".

Он улыбнулся и Сефи поняла, что мир повернулся на 180 градусов, что она куда-то поплыла, что плохо понимает, что отвечала тётя Анна, и очухалась только на улице, когда они вышли из школы.

"Сефи! Ты что молчишь? По-моему, очень выгодное предложение! Смотри, во-первых, сама выставка. Это очень хорошо - много народу сразу узнает о тебе. Он всё берётся организовать, как его там зовут-то, подожди, он вот визитку оставил, вот она - тётя Анна достала из сумочки визитку и прочитала: "Шпигель Вадим, художник, организатор выставок".

Сефи даже не заметила, когда он дал тёте Анне визитку. А Анна воодушевлённо продолжала: "Потом, если он и продаст несколько твоих работ, это тоже хорошо. Ну, что ты молчишь? Нам ведь деньги нужны? Нужны! Папины деньги подходят к концу, я за уколы получаю копейки, а ты могла бы и съездить куда-то, белый свет посмотреть. Разве я не права?"

Сефи согласилась с тётей Анной, что здорово было бы съездить куда-нибудь, посмотреть белый свет, но вдвоём. Одна она не поедет. Так и решили женщины довериться Вадиму. Жаль, Николай Абашидзе несколько дней назад уехал к родным в Москву и его не будет целых три летних месяца. Можно было бы поподробней расспросить его о Вадиме.

На следующий день Сефи долго провалялась в постели, вставать не хотелось, она привыкала к своему новому состоянию. Школа окончена, надо поступать в художественное училище. Уезжая, Николай сказал, чтобы Сефи не беспокоилась, что пусть считает себя уже студенткой, потому что при поступлении надо предъявить свои работы, а у неё есть много отличных работ и есть, что показать приёмной комиссии.

Она лежала и думала о своём новом положении, о дороге, которая открывалась перед ней, о выставке и о Вадиме. Как у всех девушек впервые случается любовь, так вот и у Сефи неожиданно, сразу случилось это чувство. Да, это была любовь с первого взгляда. Сефи было и тревожно, и сладко. Она боялась признаться себе в этом и с удивлением думала: "Ведь он не красавец. Почему он мне так сразу понравился и стал сразу неотъемлемой частью её самой, её жизни? Она ведь даже ничего о нём не знает. Разве так может быть? Разве так бывает?"

Удивлённая этим новым чувством, она ещё немного повалялась в постели, но потом всё же встала и прошла в ночной сорочке в студию. Там она в сотый раз окинула взглядом стены, с которых к ней устремились её любимые бабочки, и застыла, услышав приближающиеся голоса. Тётя Анна кому-то говорила: "Я сейчас не хочу её будить, пусть отдохнёт после напряжённых экзаменов. Но могу показать её студию, там кое-что есть! Вот, входите, пожалуйста!" Дверь студии распахнулась и Сефи, застигнутая врасплох, в ночной сорочке, не знала, куда ей деться. Она покраснела и встала за этюдник, скрывая свой постельный вид.

Тётя Анна была с Вадимом. "Сефи! Ты проснулась? Прости, мы не знали, что ты здесь" - тётя Анна была смущена не меньше. Вадим улыбнулся и сказал: "Простите, мы не знали... Я зайду попозже..." - он развернулся и вышел. Сефи подумала о нём: "Какой молодец! Очень правильно сделал, не заставил её дальше страдать".

"Как неудобно вышло... знаешь, я догоню его, а ты скажи, когда лучше ему зайти, чтобы посмотреть твои работы. Может его к обеду пригласить?" - тётя Анна вопросительно смотрела на Сефи.

"Да, давай к обеду!" - Сефи наконец-то вышла из-за этюдника.

Так и сделали. К двум часам дня Сефи была нарядна. Она одела своё лучшее платье, синее, оттенявшее её глаза. Платье было с большим откидным воротником, и ей казалось, что этот воротник скрывает немного её горб. Туфли на небольшом каблучке и распущенные волосы завершали этот праздничный образ.

К обеду тётя Анна успела приготовить индейку в сметанном соусе с черносливом, куриный бульон с сухариками и яйцом, и салат. Салат был вкусный и сытный. Анна часто его делала. Для этого покупались свежие помидоры, огурцы и жёлтый болгарский перец, а также в него резался сыр мелкими квадратиками, клались маслины, и всё это поливалось оливковым маслом. Сефи очень любила этот салат и попросила Анну его приготовить. А также была куплена бутылка Киндзмараули и сварен ягодный морс. Вадим пришёл ровно в два часа и с удовольствием ел и пил, за столом шутил и рассказывал смешные истории. Женщины много смеялись. Анна спросила, где он остановился, ведь Николай, к которому приехал Вадим, был в отъезде. Оказалось, что Вадим, не заставший Николая дома, остановился в местной гостинице и собирался на следующей неделе уезжать, но теперь, когда будет организовывать выставку, он конечно останется до конца выставки. Получалось, что он будет тратиться на гостиницу из-за выставки картин Сефи. Этого женщины не могли допустить и, не сговариваясь, предложили пожить у них. Немного помявшись, посмотрев в глаза Сефи, Вадим согласился. Видно было, что он смущён и чувствует себя неудобно в такой ситуации, но обижать хозяек не хочет. На том и порешили.

Потом долго, весь вечер, Вадим рассматривал рисунки, долго ходил по студии и, видно было, что любовался бабочками. Затем Вадим отобрал тридцать картин, причём все они были в рамках. Отец Сефи особенно понравившиеся ему картины заключал в рамки. Сам ездил по багетным мастерским и заказывал обрамление картин дочки. Он так говорил: "Драгоценный камень должен быть в хорошей оправе". Вадим сказал, что для первой выставки этого хватит. И обещал, что непременно договорится в дальнейшем в каком-нибудь кинотеатре или клубе устроить выставку, и уже надо будет подготовить больше работ, и велел Сефи подумать о рамках для остальных картин.