— Ах, дорогой дядя, — улыбнулась она, выходя их кареты, — оставьте эти несносные церемонии для торжественных приемов.

— Надеюсь, вы не слишком устали с дороги? Право, я ожидал, что вы прибудете морем.

Легкая тень пробежала по лицу Катарины, но в следующую секунду она справилась с собой и обворожительно улыбнулась.

— Я куда больше люблю путешествовать посуху. Кстати, герцогиня Вольфенбютелльская уже здесь?

— Да, и вы скоро сможете увидеть ее, поскольку приготовленные для вашего королевского высочества апартаменты находятся рядом с покоями моей сестры.

— Чудесно.

Как только приехавшие дамы смогли привести себя в порядок, последовал торжественный ужин, на котором собрались все гости. Сестра короля и жена царя весьма немалая величина и потому Катарине отвели самое почетное место рядом с герцогом, который весьма галантно ухаживал как за ней, так и за ее свекровью, расположившейся с другой стороны. Поначалу Грифичи чувствовали себя несколько натянуто, но их высокопоставленная гостья была мила, приветлива и скоро все непринужденно болтали, как это водится между родственниками.

— Дорогой дядюшка, — спросила Катарина между переменами блюд, — а кто те дамы в конце стола?

— Какие именно? — переспросил он, занятый разговором с сестрой.

— Франц, тебя спросили о княгине Дарловской, — немного скрипучим голосом уточнила ничего не упускавшая Клара Мария.

— Княгиня Дарловская, — прикусила губу шведская принцесса.

— Да, это вдова моего брата Георга, княгиня Агнесса Магдалена и ее приближенная — госпожа фон Нойбек.

— Никогда не слышала, — спокойно сказала Катарина и отвернулась, чтобы не видеть ехидной усмешки свекрови.

Герцог Померании почувствовал себя немного неловко и нервно спросил сестру:

— Клара, на чем мы остановились?

— Мы остановились на нашем беспутном братце Ульрихе, которому давно пора жениться.

— Ах, да, кстати, ты говорила, что у вас есть хорошая партия для него?

— Ничего подобного я не говорила! — возразила она, — это мой Август толковал тебе о принцессе Гедвиге.

— Да-да, принцесса Гедвига, — тут же подхватил, сидящий рядом с женой герцог Август, — весьма благовоспитанная и набожная девушка, которая вполне могла бы составить счастье…

— Лучше бы ты, Франц, побеспокоился об Анне, — прервала излияния мужа Клара Мария и требовательно посмотрела на брата, — бедняжке уже скоро двадцать восемь, а она все не замужем! Для мужчины это нормально, но для девицы, согласись — чересчур!

— Уж не хотите ли вы сказать, матушка, что она старая дева? — нахмурилась Катарина, вышедшая замуж примерно в этом же возрасте.

— Я хочу сказать, — отрезала герцогиня, — что покойный Филип едва не испортил нашей сестре жизнь, чрезмерно изучая нравственность потенциальных женихов!

— Ты излишне драматизируешь, сестра, причем, совершенно напрасно! Скоро состоится помолвка Анны с Эрнестом Де Крой и не пройдет и года, как она выйдет за него замуж!

— Очевидно, матушка полагает нравственность не слишком важным качеством для мужчин, — тихо сказала шведская принцесса, но свекровь все равно ее услышала.

— Вы не правы на мой счет, дитя мое, уж я-то прекрасно знаю, как может быть несчастна женщина, муж которой далек от нравственности. Однако я также знаю, что требовать нравственности от мужчины, находящегося вдали от жены — напрасный труд!

— Что вы хотите этим сказать? — ледяным тоном осведомилась Катарина.

— Я хочу сказать, милочка, что вам давно пора быть в Москве!

— Как вы можете так говорить, — возмутился сидевший подле принцессы прибывший в ее свите епископ Глюк, — разве вы не знаете, что от ее высочества требовали отречься от христианской веры!

Голос епископа стал проникновенным, как будто он перед этими словами долго постился, готовясь к проповеди, а не объедался, пропустив мимо ушей половину разговора. Впрочем, жирные губы и прилипшая к подбородку крошка несколько портили впечатление от его велеречивости. Тем не менее, все услышавшие его замолкли, с недоумением наблюдая за приключившимся скандалом. Однако Клара Мария была не из тех, кого легко смутить.

— Да будет вам известно, святой отец, что страна, где мой сын стал государем, приняла христианство гораздо раньше той, в которой родились вы. А потому не смейте оскорблять его и его подданных в моем присутствии, ибо оскорбление величества, есть совершенно непростительное преступление, и мы, слава богу, не паписты, епископы которых неподсудны светским властям!

Высказав все, что она думала, герцогиня поднялась и, поблагодарив за угощение, удалилась вместе с мужем в свои покои. Следом за ней зал покинула Катарина, а следом потянулись и другие. Похоже, вечер был безнадежно испорчен.