– Сэр, – с нажимом спросила аналитик, – это наша цель?

Генерал кисло посмотрел на нее. «Джонс, Ариэль», судя по нашивке на форме. Никаких медалей. Никакого опыта. Совсем молодая. Очередной умненький новобранец, попавший в охрану «Мерсье» по тестам на профпригодность, которые компания проводит на своих территориях. Она прилежно работает, потому что вылезла из какой-нибудь чертовой дыры, но она не знает, что такое война. В отличие от него. В отличие от существа на экране. Конечно, ей интересно, она же никогда не была в бою.

– Это он, – подтвердил генерал Кароа, – это наша цель.

– Кажется, будет непросто.

– Это один из самых сложных противников, – согласился генерал, – наши активы?

Джонс проверила информацию на экране.

– Мы можем подтянуть двоих Шипастых хищников в течение двадцати минут, – доложила она, – возможен запуск с «Каракорума» в Атлантике. – Она улыбалась: – Жду вашего приказа, сэр.

– Время до цели?

– Шесть часов.

– Очень хорошо, Джонс. Сообщите, когда «Хищники» будут на станции.

Тул напряг уши, прислушиваясь к отдаленной перестрелке – обычной беседе в Затонувших городах. Это был сложный и разнообразный язык, но Тул знал все его диалекты. Резкий треск «АК-47» и «М-16». Глухой рев дробовиков десятого и двенадцатого калибров. Властный скрежет охотничьих винтовок и стук карабинов двадцать второго калибра. И, конечно, визг девятьсот девяносто девятых пушек, голос, ставивший точку в любых боевых переговорах.

Знакомая беседа текла своим чередом – вопрос и ответ, оскорбление и возражение, – но за последние несколько недель ход беседы несколько переменился. Постепенно в Затонувших городах начинали говорить на языке Тула. Говор пуль, принадлежавших его солдатам. Боевой жаргон его стаи.

Война продолжалась, но голоса постепенно сливались, превращаясь в единый гармоничный триумфальный вопль. Конечно, были и другие слухи, и Тул их слышал. Даже в атриуме своего дворца, далеко от линии фронта, он мог следить за своей войной. Слух у него был лучше, чем у собаки, а огромные уши были постоянно насторожены и слышали все, чего не слышали человеческие уши. Все его чувства были куда острее, чем у человека.

Он знал, где стоят его солдаты. Он чувствовал запах их душ. Он мог чувствовать их передвижения, когда воздушные потоки касались его кожи и меха. Он видел их даже в темноте, потому что глаза его видели лучше, чем у кошки.

Люди казались ему слепыми и глухими, но он все равно вел их вперед и пытался добиться от них чего-то полезного. Он помогал человеческим детям видеть, слышать, чувствовать запахи. Он учил их объединять свои глаза, уши и оружие друг с другом, чтобы они могли сражаться, как Клыки, Когти и Кулаки. Роты. Взводы. Батальоны.

Армия.

Через трещину в куполе своего дворца Тул видел подбрюшья грозовых облаков, светившиеся оранжевым. Они отражали вспышки выстрелов – последнюю отчаянную попытку Армии Бога остановить продвижение его войск, встав на их пути.

Загрохотал гром. Облака осветились молнией. Близился ураган, второй за несколько недель, но он не успеет спасти Армию Бога.

За спиной Тул услышал шаги по мраморной лестнице – кто-то спешил к нему. Хромота и общая неуклюжесть походки подсказали ему, что это Пень. Тул повысил юношу и взял в штаб, потому что он был умен, тверд и достаточно храбр, чтобы броситься на штурм баррикад на улице К.

Когда Армия Бога угрожала прорваться и уничтожить их последнюю надежду, войска вел Колкат. Там он и погиб. Пень, стоявший рядом с ним, едва не потерял ступню, но сам наложил на ногу шину и потащился вперед, сплотив остальных вокруг себя, хотя командир уже умер. Безжалостный, преданный и храбрый.

Да, это оказался Пень – его запах, его хромота, – но был еще и другой запах, железный запах остывающей крови, предвестник новых трупов.

Пень принес сообщение.

Тул закрыл здоровый глаз и глубоко задышал, наслаждаясь запахом и моментом – немного стрельбы, духота и рев надвигающегося шторма, озоновый запах молний. Тул постарался как следует запомнить этот триумфальный миг.

Слишком многие его воспоминания были утеряны в бесконечных войнах и жестокости. Мешанина запахов, изображений и эмоций у него в памяти казалась куцей и обрезанной, большая часть этого калейдоскопа внезапных взрывов радости и ужаса была как будто заблокирована. Но на сей раз – хотя бы однажды – он хотел сохранить это мгновение в памяти. Его запах, вкус и звуки. Прочувствовать его полностью, гордо выпрямиться, ощутить силу в мышцах.

Это его триумф.

Дворец, в котором он поселился, лежал в руинах. Когда-то он был великолепен: мраморные полы, величественные колонны, старинные картины маслом, изящная ротонда. Теперь же Тул стоял под разбитым куполом и обозревал город, за который сражался, через дыру, пробитую в стене бомбой. Он видел океан, плескавшийся внизу, у самых ступеней. Дождь оставлял крошечные скользкие лужицы на полу. Факелы дымили во влажном воздухе, обеспечивая свет для людей – так они различали силуэты предметов, которые Тул видел в мельчайших подробностях.