Шрифт:
– Эдуард, принимай ценный груз!
Громобоев схватил официантку за красивые, изящные загорелые руки, Вика мгновенно высоко задрала стройные ноги и, пронзительно взвизгнув, вскочила на край аппарели. Юбка красотки во время прыжка задралась до ажурных трусов, и сидящие на борту мужики громко заржали и отпустили в ее адрес сальные шуточки, обрадовавшись нежданному стриптизу.
Вскоре борт взревел всеми четырьмя мощными двигателями, погазовал, разогнался по бетонке и резко взмыл ввысь. Пилот круто заложил штурвал, Ил-76 лег на крыло под углом сорок пять градусов и пошел на крутой вираж, сделал два восходящих круга над городом, быстро набрал высоту и взял курс на север. Сердце капитана учащенно билось в груди.
«Только бы не было пуска ПЗРК на прощание! Только бы не сбили!» – лезли в голову тревожные мысли.
Минута за минутой шло время полета, и ничего страшного не происходило: натужно, но равномерно гудели двигатели, во все стороны летели противоракетные отстрелы сигнальных ракет, самолет поднимался под облака.
«Уф! Ну наконец-то лечу домой! – подумал Громобоев и поплевал через плечо. – Прощай, забытый богом Афганистан! Прощай, несчастная, нищая, разоренная бесконечной войной средневековая страна. Только «прощай» – и никакого «до свидания»! Домой без возврата. Повоевал – хватит!»
Эдик напряженно смотрел через иллюминатор на проплывающие горные хребты. Картина почти не менялась: темно-серая возвышенность, с отдельными заснеженными шпилями вершин и разбросанные во все стороны бесконечные однообразные горные хребты. Через некоторое время командир вышел в грузовой отсек и громко объявил:
– Товарищи, поздравляю, мы пересекли государственную границу!
– Ура!!! – взревели хором полторы сотни глоток, и те, у кого еще было что выпить, отхлебнули за успешное возвращение.
Грузовой военный авиалайнер приземлился в Ташкенте ближе к вечеру. Армейский аэропорт Тузель располагался на окраине города, и пока пассажиры прошли таможню, пока их досмотрели пограничники и миновали паспортный контроль, уже стемнело.
– Ты меня не бросишь? – с мольбой в голосе пробормотала Вика. – Я совсем не знаю этого города, боюсь, местные ограбят, изнасилуют, убьют. Сам знаешь, тут такое часто происходит не то что с девушками, даже здоровенные мужики порой пропадают бесследно.
– А вдруг я сам изнасилую? – пошутил Эдик.
– Зачем? Я тебе и так дам… – многообещающе стрельнула темно-карими глазками бывшая однополчанка. – Жалко, что ли, для хорошего человека. С меня не убудет…
Капитан оценивающе оглядел стройную фигурку и смазливую мордашку. В полку эта официантка жила с заместителем командира полка, ходила гордо, почти никого не замечала, а тут и в нем достойного мужчину увидала. За эту красивую попку в полку многие готовы были подраться.
– Эх, ты, заветная мечта Афони! Спасибо за предложение, однако меня ждут. Да ты не бойся, не брошу, доставлю в аэропорт Ташкента в целости и сохранности, – заверил капитан девушку.
Эдик предложил замедлившему возле них шаг подполковнику-десантнику ехать втроем, вместе дешевле.
– Я сейчас в военную гостиницу, – ответил суровый десантник, – мой рейс завтра днем. А вы куда? Сразу в аэропорт за билетами?
Громобоев пояснил, что у него в планах тоже вначале разместиться и лишь потом искать варианты убытия на Родину подальше от этих жарких мест. И без разницы – поездом или самолетом, лишь бы домой. Он умолчал о предполагаемой встрече со своей госпитальной зазнобой. Там на свидании предстояло решить, как быть дальше. По обстоятельствам…
Через час такси приехало к знакомой гостинице, ведь именно тут Эдик проживал два года тому назад почти неделю перед отправкой на войну в Афганистан. Капитан огляделся. От центрального входа во все стороны разбегались все те же тенистые аллеи, непривычная глазу после сухого афганского пекла аккуратно подстриженная зеленая травка на газонах. Над массивной скамьей, где по вечерам и ночам сидят припозднившиеся парочки, все так же покачивает густой листвой раскидистая плакучая ива, а в воздухе витает непередаваемое словами благоухание цветов, растущих на овальной клумбе.
Через десять минут капитан уже ковырял ключом в замке. Дверь номера скрипнула и отворилась. В стандартной одноместной комнате была скромная обстановка: застеленная железная кровать с деревянными спинками, расшатанный стул, полированный стол, окно и крохотный балкончик, раковина для умывания. Душ и туалет были общими на этаже. Экономкласс, и даже слишком эконом. Жаль, но другие номера, более уютные, в этот день были заняты.
Громобоев быстро помылся, переоделся, нашел за углом телефон-автомат и дозвонился до Ирины. Подруга только вернулась с работы, и, хотя была усталой, уговорились тотчас пересечься в центре. Эдик купил на местном рынке сладости, дыню, арбуз, цветы, вино, хоть и спешил – прибыл в условленное место чуть-чуть опоздав.