— А… зачем? — Начала было Аглая, но тут же перебила сама себя. — То есть, ты не подумай ничего такого, но… в комендатуре тебе всё равно пришлось бы «засветиться». Разве нет?

— Я хотел сдать их анонимно. Подкинуть на порог комендатуры с пояснительным письмом и картой памяти с записью допроса. А потом уйти незамеченным. При проверке же, моё участие в деле могло всплыть. И зачем мне лишние проблемы? — «Признался» я, выкладывая на стол ту самую карточку.

— Но почему…

— Потому что в противном случае, меня не только задержали бы, как минимум, на пару дней, но и вернули бы попечителям. Поверь, я сбегал от них не из-за детской обиды. Были причины, и возвращаться обратно под их тёплое крылышко мне совершенно не хочется. — Пробурчал я, мысленно извиняясь перед Бийскими. — В общем, будет лучше, если о моём участии во вчерашних событиях никто не узнает… да и не было ничего. Ведь так?

— Так. Не было ничего. — Аглая вдруг облегчённо улыбнулась, выпрямилась, будто сбросив с плеч тяжёлый груз и, в один миг оказавшись рядом, неожиданно поцеловала меня в щёку. — Спасибо, Ерофей!

— Есть, Ольгерд! — Рёв капитана Орвара, казалось, заставил задрожать зерком Барна. — Сработал флажок! Засекли мы этого чёртова бегунка.

От этих слов, подручный Ростопчина моментально проснулся. Ушла из головы утренняя сонная муть, а взгляд тут же стал осмысленным и острым. Впрочем, ввиду отключенной видеосвязи, увидеть эту метаморфозу его собеседник не мог.

— Где? — Выдохнул Барн.

— В Новочеркасске. — Ответил капитан. — Приехал вчера, сегодня взял билет на «сотник» до Ростова.

— До Ростова? Зачем? — Не понял Ольгерд.

— Там, аэровокзал. — Пояснил Орвар. — Понятно, что куда бы он ни собирался бежать, из Области проще уйти «скатом» [11] . В воздухе-то точно никаких патрулей нет… да и пробок тоже.

— Замечательно. — Губы Барна раздвинулись в хищной улыбке. — Я собираю людей, как договаривались.

— Мои орлы тоже в деле. — Кивнул капитан и, чуть помолчав, договорил, — полчаса на сборы твоим ватажникам хватит?

— Более чем. — Откликнулся Ольгерд. — Они в соседнем доме обретаются. Соберутся в пять минут.

— Вот и договорились. Значит, жди машину.

Капитан Орвар отключился. Барн же, не теряя времени, позвонил своему помощнику.

— Мирел, поднимай людей. Наш беглец нашёлся. Едем в Ростов.

— Понял. — Голос подчинённого был как всегда ровен и безэмоционален. — Время?

— Машина придёт через полчаса. — Коротко ответил Барн.

— Через десять минут будем у вас. — Уведомил его Мирел и отключился.

Ольгерд Свенельдич Барн кивнул сам себе и, тяжко вздохнув, пошлёпал в ванную комнату. Что ж все вокруг такие скорые-то? Десять минут на сборы, полчаса до прихода машины… а он ведь давно не мальчик, привык всё делать обстоятельно и не торопясь. А теперь придётся поспешить и со сборами, и с гигиеной. Хм, а вот времени на завтрак, скорее всего, у него уже не останется.

К великому сожалению Барна, всё вышло именно так, как он и предположил. Не успел подручный Шалея Ростопчина выбраться из душа, как в дверь его комнаты кто-то постучал.

— Да? — Запахнув халат, он открыл дверь и уставился на переминающегося с ноги на ногу сына хозяина дома.

— Дядька Ольгерд, там ваши люди во дворе собрались. — Проговорил «гонец», глядя куда-то в сторону.

— Спасибо, Ярослав. — С добродушной улыбкой произнёс Барн. — Передай им, что я через пять минут спущусь.

— Добро. — Младший представитель семьи Беленьких кивнул и исчез за поворотом коридора. Улыбка Ольгерда тут же померкла, исчезла, будто её стёрли. Хлопнула дверь комнаты, и подручный, или как он предпочитал себя именовать, «младший партнёр» Ростопчиных потопал к гардеробу, одеваться.

Как и сообщил Ярослав, во дворе дома Барна уже дожидались его люди. Пятёрка бойцов в полевой форме с гербами фамилии Ростопчиных на приклеенных липучкой шевронах, расположилась в небольшой беседке, сложив тяжёлые, бряцающие железом сумки на столе. Окинув взглядом своих «охранников», Барн еле слышно вздохнул и похлопал себя по карману, где лежали документы бойцов.

— Готовы? — Формальный вопрос.

— Так точно, господин Барн. — Не менее формальный ответ от командира пятёрки, флегматичного Мирела.

— Сдайте шевроны. Незачем светить гербами в обществе нашего союзника. — Потребовал Ольгерд. Наёмники переглянулись, но ничего не сказали. Только затрещали липучки, крепившие знаки различия на предплечьях бойцов.

Взяв переданные ему Мирелом шевроны, Барн кивнул и сложил их в тот же карман, где уже покоились их документы. Ради общей безопасности, как ни пародоксально это звучит. Ведь одно дело, если рядом с капитаном особого отдела и его отрядом кому-то на глаза попадутся бойцы без знаков различия… мало ли кто это, и какое задание выполняет, и совсем другое дело, если его будут сопровождать наёмники довольно известной фамилии. Тут можно и в весьма компрометирующую ситуацию попасть. Причём, как самому капитану, так и Ростопчиным, а это уже нехорошо. Совсем нехорошо.