– У тебя ничего не получится, – убежденно заявила девченка, поджимая ноги под себя: пол в подвале каменный и жадный до человеческого тепла так и норовил после лобзаний стоп подарить кашель с простудой. От его холодных поцелуев спасал лишь сломанный тюфяк, на котором и сидел пленница.

Ее разбитая верхняя губа, синяки на руках и плечах красноречиво свидетельствовали о недавней вспышке гнева ее хозяина.

– Опять дерзишь? Давно под плетью не выла?

– Может, хочу довести тебя до бешенства, чтобы ты меня наконец убил? – в ее взгляде не было злости.

Ирма давно перешагнула ту грань, когда веришь, что твой мучитель тебя отпустит, если скажешь ему все, что он хочет услышать, если будешь выказывать ему готовность служить и почтение. Она уже была на той стороне, где не бояться смерти. Скорее Ирма ее ждала. Желала разумом. Но молодое тело сопротивлялось, хоть и неосознанно. Даже вот сейчас. Она не отдавала себе отчета, когда поджимала ноги, в попытке согреться.

Хотя ее хозяин, он мучил ее порою на грани, но никогда не позволял именно что умереть. Сам же почти убивал, и воскрешал, вливая зелья и опутывая заклинаниями, и называл при этом не по имени, а не иначе как «эталон».

На алтаре, посреди лаборатории, которая была оборудована прямо тут, в подвале, лежал обнаженный юноша: молодое сильно тело, красивые черты лица. Ему было от силы семнадцать. Смуглый, со смоляными волосами до плеч.

– Отличный–с экземпляр–с, – подтверждая мысли Ирмы пропел дух, зависнув над телом. – Опоили–с настоем–с белладонны–с?

– Да, Прикс, да. Все согласно расчетам. Три капли на фунт массы тела.

– Не злис– с–сь, – дух уловил раздражение хозяина лаборатории. – Но все же я три года–с ждал–с этого момента–с. С тех самых пор–с, как ты вытащил–с меня из барьера–с.

– Вот и подожди еще немного. Сейчас используем наш «эталон» в качестве «гасилки», а если точнее – стабилизатора энергии магического порядка шестой степени…

– Раньше–с это называлос –сь проще: частица–с бога, – проворчал дух сумасшедшего ученого.

– Раньше и ты был живой, – парировал хозяин лаборатории.

– А потом глупые–с чародеи–с кончилис –с–сь, – хохотнул привиденистый Уэзлоб, вспомнив свои прижизненные эксперименты, за которые и был осужден на посмертие в барьере.

–Если все получится, то тебе больше никогда не нужно будет высасывать дар из магов, чтобы поддерживать свои силы и молодость.

Вторя его словам, дух преступника провел полупрозрачным пальцем по щеке опьяненного парня.

– С–сладенький.

– Не знал, что ты предпочитаешь мальчиков, – поддел духа хозяин.

Полупрозрачный Прикс лишь хмыкнул и отлетел, зависнув над вторым алтарем. Над обоими жертвенниками на потолке были начерчены пентаграммы. Внизу, под каждым из ее лучей – в пол вмурованы кристаллы.

– Вставай, – хозяин лаборатории вставил ключ в скважину замка, оделяя ошейник от цепи.

Ирма поднялась, шатаясь. У нее кружилась голова, затекшие колени едва держали.

Хозяин подвел ее к алтарям и поставил между ними, а потом и вовсе – вложил ее запястья в скобы. Ирма оказалась прикована меж жертвенников.

«Словно мост, перекинутый обрыв», – подумала она невесело и сама себе от души пожелала, чтобы этот самый мост разорвался, и она наконец–то умерла. Раз и навсегда.

Хозяин лаборатории начал зажигать свечи черного воска, расставляя их по кругу, а когда с этим было покончено, достал листы с расчетами и стал чертить прямо в воздухе схемы. Огненные знаки, едва уверенная рука заканчивала их рисовать, ложились на грудь парня. Каждый раз, когда они клеймил и его, через пелену дурмана с губ юноши срывался стон.

Плетения все накладывались одно на другое, и когда они опутали тело юноши коконом, хозяин лаборатории начал все укоряющимся речитативом читать заклинание. На полу загорелись камни. Их свет бил точно в потолок, в навершие звезд пентаграммы.