Вино выпустило пузырьки, и они побежали вверх, некоторые, ленивые, приклеивались к стенкам бокала. Бокал сразу запотел.

– А где отчим?

– Рано ему еще возвращаться.

– Думаешь, не дождусь его?

– Наверное, не дождешься. Автобус отходит ровно в половине шестого. А тебе туда минут пятнадцать идти.

– Ты что же себе не наливаешь?

– Я не одета совсем, – сказала Глаша. – Неловко вино пить в таком затрапезном виде.

– Никакой не затрапезный, – сказал Андрей. – Ты очень красиво выглядишь.

– Хоть передник сниму, – сказала Глаша.

Она поднялась, взяла из буфета еще один бокал, потом сняла передник, бросила его на табурет у плиты.

Они чокнулись. Бокалы зазвенели празднично и тонко.

Вино было холодное, как родниковая вода.

– Вкусно, – сказала Глаша. – Правда вкусно?

– Вкусно, – признал Андрей.

– Я вообще-то сладкое вино люблю, мадеру, но когда жарко – и такое хорошо.

Она вновь наполнила бокалы.

– Тебе скучно здесь, наверное, – сказал Андрей.

– Мне некогда скучать. Весь дом на мне, – сказала Глаша.

– Я никогда не знал, что ты на пианино играешь. Или это тоже фокус был?

– Играю, – сказала Глаша.

Сказала коротко, так что дальше спрашивать было неудобно.

– Ты ешь окрошку, – сказала она, – я сейчас рыбу разогрею.

Андрей ел окрошку, Глаша отошла к плите, разожгла ее и поставила сковородку. Рыба сразу начала скворчать, потянуло запахом подсолнечного масла.

Андрей хотел что-то сказать Глаше – но, обернувшись, забыл об этом, потому что она стояла близко к нему и глаз его натолкнулся на линию бедер и крепкие лодыжки, видные из-под короткого платья.

– Друзей своих видал? – спросила Глаша, не оборачиваясь.

– Видал, – сказал Андрей. Взгляд его поднялся к ее плечам.

– Небось девушки красивые, да?

– Девушки? Да, девушки красивые.

«Что я делаю? Чего я хочу? Разве я влюблен в Лиду, если я так смотрю на Глашу? Наверное, я очень дурной, испорченный человек».

Конец ознакомительного фрагмента.