– Меня сердечко беспокоит, – перебив, пожаловался старик-юрист и сразу взял быка за рога: – С вашей, как вы выражаетесь, системой в голове можно будет это как-то отсрочить?

– Вполне, Марк Яковлевич. Система будет подсказывать, что делать нужно и чего – категорически нельзя. На высоких уровнях социальной значимости вам будут доступны особые способности вплоть до полного оздоровления организма. Чем не стимул творить добро?

Кац, пожевав губами, хотел что-то сказать, передумал и махнул рукой:

– Будь что будет! Ставьте мне ваш интерфейс, молодой человек! Буду первым!

Я знал, что так и будет, – он вызовется первым. Знание всего, что хочешь, делает жизнь пресной.

– Неважно, кто будет первым. Я ставлю активацию системы на завтра на шесть утра. Хочу, чтобы вы морально подготовились, – это решение тоже было продиктовано знанием и соображениями о том, как сделать адаптацию к интерфейсу эффективней. – Проснетесь уже с интерфейсом. Поначалу могут быть проблемы со зрением, не пугайтесь…

Когда я установил интерфейс всем, включая Киру, повторил инструкции по освоению, мы спустились вниз и вышли на крыльцо. Народ расселся по машинам.

Сява, заметив вдали темнеющие силуэты Ягозы и Кецарика, подходит ко мне ближе, виновато опускает глаза и шепчет:

– Фил, подождете минуту? Я мужикам обещал денег дать взаймы…

– Пойдем вместе, попрощаюсь и с ними тоже. Все-таки Ягоза – мой наставник…

– Кто?

– Не бери в голову. Идем.

Ягоза, поняв, кто к ним идет вместе с Сявой, раскидывает руки и, чуть подогнув колени и подкинув блатных интонаций в голос, изображает Доцента:

– Какие люди! Филипп Олегович! Физкульт-привет!

– Игорь Валерьевич.

С ним и Кецариком мы обмениваемся рукопожатиям и парой ничего не значащих фраз, после чего Ягоза чешет подбородок и неловко переминается. Я понимаю, что он чувствует себя неловко, особенно его тяготит мое присутствие, ведь он не собирается возвращать деньги Славе. А я в его понимании такого не потерплю, и придется как-то изворачиваться и отдавать долг. В любом случае это не стоит моего внимания – мой друг переживет потерю пары тысяч рублей.

Кто-то из наших (Кира) нетерпеливо сигналит, напоминая о том, что пора ехать. Надо прощаться.

– Ладно, мужики, опаздываю на самолет. Дам вам напоследок один совет: завязывайте с бухлом и куревом, займитесь спортом и устройтесь на нормальную работу. Живите по совести, не по понятиям, чай не скоты. Удачи, братва!

Я прощаюсь с ними и иду в машину к Кире.

Оглянувшись, вижу, как Славка, почему-то воровато озираясь (боится, что Вероника узнает, как он разбазаривает семейный бюджет), передает ему несколько купюр и прощается.

Кира заводит машину, а я все никак не могу избавиться от дурацкой ухмылки. Завтра в шесть утра Ягоза с Кецариком начнут новую жизнь. Ведь я не только поставил им интерфейс, но еще и убедил их в том, в чем еще никто и никогда убедить их не мог.

Хорошо, что «Убеждение», благодаря повышенной силе духа, я могу использовать чаще, чем раз в сутки.

За завтраком токийского отеля, где поселилась Йована Савич, я занимаю место у окна на террасу. Меланхолично ем омлет, тост с ломтиком сыра, а потом пью кофе и жду. Я знаю, что она придет, как приходила сюда в одно и то же время – семь двадцать утра – на протяжении последних трех дней. Я любовался ею, не решаясь приблизиться, потому что знал, что подход будет неудачен. Слишком она целеустремлена и сосредоточена на турнире, чтобы отвлекаться на всякие глупости.

Я мог бы включить свои навыки, но мне хочется привлечь её внимание и интерес без всего этого. И, зная Йовану, я понимаю: попытка у меня будет только одна. Эта девушка рубит сплеча, и если раз откажет, то потом шансов не будет вовсе.

Времени до выема в будущее остается все меньше, так что в свободное время я строил маршрут и занимался визами. Получится с Йованой или нет, мне в любом случае хочется вернуть своим друзьям по Пибеллау интерфейс. Неважно, что они меня не помнят – Испытание показало, какие они люди. К этому списку я добавил Кена и Страйкера, и пусть это будет моя прихоть.

Моя книга гремит по всей сети, и её популярность набирает обороты. Её уже кто-то переводит на испанский и китайский, и это покроет почти всю мировую аудиторию.

«Ответы», так я назвал книгу, цитируют, восторженно советуют, спорят о них, но никто не сомневается: читать надо обязательно. Встречаются и те, кто строит теории заговора, пытаясь догадаться, кто автор книги, но я знаю, что и они – пока сомневающиеся – примут, впитают в себя содержимое, не заморачиваясь об авторстве.

А через время самой популярной версией происхождения книги станет та, где сначала несмело, в шутку, а потом все более уверенно будет называться имя Бога. Каждый назовет имя своего бога, никто не будет прав, и в конце концов эта версия угаснет. Ведь в самой книге уже есть ответ, кто есть Бог – не высшее существо, но то, что есть в каждом из нас.