Тетушка разогнулась и оперлась на мотыгу.

– Может, и не плохо, – глубокомысленно изрекла она. – А может, и плохо. Только, я считаю, сами духи тебе об этом скажут. Мне-то известно лишь то, что говорил папуля, а он велел остерегаться духов. С его слов, если они тебя заметят, может статься, ты им понравишься. А может, и нет. Они, эти духи, вроде диких кошек.

– А я люблю кошек.

– Понятное дело, – кивнула тетушка. – Они тебя тоже любят. Кто ж еще нальет им поутру миску молока нашей Аннабель? Я-то не против – пусть приходят. С мышами мороки поменьше. Но запомни: с дикой кошкой нужно быть настороже. Сегодня она к тебе ласкается, и живете вы душа в душу, а назавтра эта зверюга вцепится в руку. И поди пойми, какая муха ее укусила. С ними никогда не угадаешь. Вот и с духами точно так же, говорю тебе, деточка. Таким, как мы с тобой, духов не понять.

– А может, фейри полюбят меня? Ну, так же как кошки.

Тетушка улыбнулась и снова склонилась над грядкой.

– Мне доводилось слышать, что духи с кошками вроде как родня. Возьми хоть белку и крысу – обе ведь грызуны, вот и здесь так же. Папуля рассказывал, будто в глухом лесу все создания носят в себе чуть-чуть магии, но больше всех кошки. Спроси священника, уж он-то подтвердит. В кошке живет черт, вот что он скажет.

Лилиан стряхнула комья земли с сорняков и запихнула пучок в корзину. Здорово, когда тетушка вот так рассказывает про фейри, а то чаще пытается вдолбить что-нибудь про хозяйство или про ферму.

– А ты видела духов? – спросила Лилиан.

Тетушка снова улыбнулась:

– Поживешь в этих холмах подольше, чего только не насмотришься. Твой дядя Улисс, бывало, дразнил меня так, что я злилась не на шутку. Но я ведь правду говорила: однажды я видела Папашку у кромки поля. Он вышагивал на задних лапах, обутый в черные сапожки, совсем как крошечный джентльмен, а на плече нес палку с котомкой. А за ним – целая ватага кошек, каких там только не было.

– И что ты сделала?

– А что тут сделаешь? Так и стояла с глазами что твои блюдца. Таращилась на всю эту компанию, пока кошки не скрылись в лесу, словно и не было. – Тетушка рассмеялась. – Вот-вот, и не было, – все повторял твой дядя Улисс. Но я-то помню: еще с пару недель в округе не показывалась ни одна кошачья морда. А когда кошки приползли обратно, то вели себя так, словно наплясались как шальные или объелись белены. Им даже двигаться было невмоготу.

Тетушка снова взялась за мотыгу, а Лилиан задумалась. Повстречай она сама среди бела дня Папашку, что бы сделала?

На следующее утро ее ждала обычная работа по дому. Лилиан покормила цыплят, не забыв бросить лишнюю горсть зерна – пусть полакомятся воробьи и другие пичужки. Те, предвкушая угощение, расселись поблизости на кустах диких роз. Потом девочка подоила Аннабель, их единственную корову, и выставила блюдце молока для лесных кошек. Они явятся из чащи, когда Лилиан погонит Аннабель на пастбище.

Вручив ведро с молоком тетушке, Лилиан позавтракала печеньем с чаем и медом, а затем прополола грядку с овощами. Больше на сегодня работы не было. У них с тетушкой имелся уговор: сделал дело – гуляй смело. Если, конечно, уроки выучены.

И Лилиан помчалась вверх по склону холма. Нужно спрятать припасенное с завтрака печенье в ветвях Яблоневого Человека.

Так тетушка называла самую старую, уже одичавшую, яблоню в их саду. Дерево росло почти на самой вершине, откуда хорошо был виден луг с мелкими пятнышками полевых цветов, ульями и другими яблонями.

– Почему ты так называешь его? – спросила Лилиан, впервые услышав про Яблоневого Человека. – Там что, правда человек внутри?

Если человек, то, наверное, очень скрюченный – иначе в таком корявом дереве не усидишь. Яблоневый Человек был героем ее грез, как и фейри. Иногда, задремав в тени старой яблони, Лилиан будто слышала далекий голос. Он рассказывал разные истории, но, проснувшись, девочка не могла припомнить ни одной.

– Не знаю, откуда пошло, мы всегда так называли старую яблоню. Правда, кормить ее не додумались. – Тетушка покачала головой. – Имей в виду, всё съедают белки да еноты.

Лилиан так не думала – вот еще! Яблоневый Человек существовал на самом деле, так же как фейри и волшебные кошки. Просто он был скрытный. Стеснялся, наверное. В один прекрасный день все духи Дремучего леса поймут, что Лилиан не причинит им вреда, и тогда покажутся и непременно подружатся с ней.

Угостив Яблоневого Человека, девочка спустилась в лощину и побрела вверх по течению. От каменной переправы она добралась до того места, где ручей кувыркался вниз по лесенке из валунов. Ей нравилось перебегать из тени на солнышко и обратно – коже становилось то прохладно, то жарко. На гладких камнях и мокрых лишайниках не очень-то удержишься. Кое-как сохраняя равновесие, Лилиан палкой подталкивала сверкающую на солнце гальку под струи водопада. И тут девочка почувствовала чей-то взгляд.

Подняв глаза, она почти нос к носу столкнулась с белохвостым красавцем-оленем.

Олень ничуть не хуже фейри! По крайней мере, Лилиан так считала.

– Привет-привет! – радостно воскликнула она.

Отпрянув, олень стремглав понесся прочь. Лилиан помчалась вдогонку. Она вовсе не собиралась пугать или ловить его, просто здорово же побегать наперегонки!

Так они и мчались – сначала вниз, через чащу орехов-гикори и желтой березы, через луг и хлещущие по ногам травы, потом вверх по каменистому склону, темному от мха и папоротника, и снова вниз, в лощину, где ручей бежал с ними бок о бок. Они неслись все вперед и вперед. Олень скакал изящно, Лилиан больше карабкалась и прыгала, но при этом ничуть не отставала.