Друзья у Дэвида были. Он всегда быстро сходился с людьми, и знакомых у него было полно. Но дальше хороших знакомых дело не заходило — Дэвид сам не хотел. Единственное, что тянуло его домой — это старая дача. Часто вспоминались родные места, летний домик, речка, старый сад с постаревшими деревьями. И не было на этих дачах ни красивых мест, ни особой природы, просто обычные, до боли знакомые старые улицы, и всё… На этом месте Дэвид заметил, что Чип машет рукой перед его лицом.

— Вспомнил, дом вспомнил? Наше Солнышко вспомнило свой любимый город со своими тупыми жителями. Да, Дэвид?

— Иди на фиг, Чип.

— Ты моя Рыба, Порося ты моё варёное! А я вижу, ты уже плакать собрался. Что? Нет, скажешь?

Дэвид налетел на прота, и они вдвоём завалились и стали валяться по сену, разложенному на полу. В норе было тепло и они долго боролись, причём оба страшно матерились друг на друга.

— Ух ты ж падла, сильный стал! — заметил Чип.

— Нет, это ты постарел, — отозвался Рэндэл. Он ещё какое-то время наблюдал за борьбой. — Вы как дети, сколько вам лет!

— Заткнись, лох тупорылый! — услышал он от Дэвида, а Чип добавил:

— Лесной убыток, здоровый мохнатый лесовик.

— Лесовик? Это что-то новое.

— Хрен с вами, всё равно делать нечего… — Дэвид зарылся головой в солому, — Чип, может байку расскажешь?

— Байку, а это как?

— Ты же любишь обычно поучительные истории рассказывать, ну, к слову.

— Он тебе сейчас порно-сказки рассказывать начнёт, — сказал Рэндэл, — этот лось их столько знает, причём всегда откуда-то берутся новые. Сам не знаю, откуда он их столько достаёт.

Чип обиженно покосился на Рэндэла, как на необразованного мужика, потом начал рассказ:

— Могу рассказать одну историю про то, как в пятнадцатом веке в одном государстве людям секс запретили…

Громкий смех обоих заставил его остановиться.

— Опять порнуха!

— Та подожди, это тут непричём!

— Ладно, слушаем.

— Короче, помните, были всякие церковные разделения, когда появились православные, протестанты, лютеранская церковь…

— Помним, помним!

— Тогда ещё была феодальная раздробленность, много мелких государств. И в одном из них, кажется в испанском, появилось такое направление веры, которое полностью запретило дуплёж, — опять смех Дэвида и Рэндэла. — Большинство жителей веру приняли и стали жить по-новому. Люди, придерживавшиеся католичества, оказались в меньшинстве, и между ними и приверженцами новой веры постоянно случались столкновения. Двадцать лет в стране власть принадлежала новой церкви. До тех пор, пока вся она не передохла! Ха-ха-ха!

— Ну хоть какие-то дети у них всё-таки рождались? Были вероотступники, которым отпустили грехи?

— Грехи отпускали, а детей считали порочными и не признавали, — пояснил Чип. — А потом, когда религию отменили, страна потеряла три четверти населения, остались одни старики. Страну скоро завоевали и поделили соседи.

— Это как та страна, в которой вера запрещала армию, типа не убий, — заметил Рэндэл, а Дэвид грубо сказал:

— Только и первое, и второе — полнейшее враньё. Байки всё это!

— Ты сам просил байку.

— Байки байками, а я спать хочу. Завтра надо к этому Кенту.

— Решил ехать? Хрен ты к нему доберёшься — в Африку нельзя попасть не перейдя границу. Иначе — только по воде. Но по воде долго.

— Долго, но другого варианта нет, — после этих слов Рэндэл зевнул, перевернулся на бок и скоро уснул.

Чип отправился бы вместе с Рэндэлом, если бы знал, что вернётся обратно. Другом рисковать тоже не хотелось, но подохнуть теперь, после всего произошедшего, Чипу казалось очень тупой перспективой. Да и Рэндэлу, оттого что он бы поехал с ним, безопаснее бы не стало. Они даже не попрощались, а на фиг надо? Утром Рэндэла уже не было. Так Чип и Дэвид остались одни.

Рэндэл ушёл в пол пятого утра, за пять часов до восхода солнца. Температура упала до сорока пяти мороза, и даже он на всякий случай положил к себе в рюкзак куртку, правда она ему не понадобилась. Рэндэл только сначала шёл пешком, до замёршего Алдана, а там, когда зашёл на лёд, небыстро побежал. Так к восходу он добрался до поселения людей — коренных жителей, и у них он добыл снегоход, чтобы теперь продолжить путь вверх по реке на нём. Он взял снегоход, чтобы ехать дальше, на север, где Алдан впадает в Лену, и где начинается полярная ночь. Конечная цель — выход к океану, где в темноте ждёт подводный корабль. А там капитан — старый знакомый отца и он, конечно же, возьмёт Рэндэла к себе на борт. Он довезёт его до Португалии, а там уже и Африка рядом.

Если бы не сильный шторм, который в последнее время так часто бывает в Атлантическом океане у берегов Африки, наверное, получился бы настоящий морской бой — слишком уж много вражеских кораблей плавало рядом в этих водах. Ещё бой не вышел и потому, что ни один из этих кораблей не был военным. Возле берега плавали катера повстанцев, с моря с двух сторон подходили корабли террористов и яхты протов. Была ночь, лунная, но тучная, и абсолютно чёрное небо почти слилось с водой. Мрачно и страшно зимой в океане, тем более в шторм, и только при вспышках далёких молний на горизонте можно приметить мачту другого корабля.