Шрифт:
– Такой огромный?
Уилл Бентлин смерял взглядом город, который в этот самый миг из-за порыва ветра и песчаной зыби стал еще выше и отчетливее.
– Всем миражам мираж! Это не Феникс. И не Санта-Фе, и не Аламогордо. Погоди... И не Канзас-Сити...
– Еще бы, до него отсюда...
– Верно. Да ты погляди на эти дома. Высоченные! Самые высокие в мире. Во всем свете только в одном месте есть такие.
– Ты хочешь сказать... Нью-Йорк?
Уилл Бентлин медленно кивнул, И оба молча продолжали рассматривать мираж. В свете утренней зари город, высокий, сверкающий, виднелся как на ладони.
– Да, - вымолвил, наконец, Боб.
– Здорово!
– Здорово, - подтвердил Уилл.
– Но, - чуть погодя добавил он шепотом, словно боясь, что город услышит, - что он тут делает, в Аризоне? В трех милях от дома, невесть где?
Боб Гринхилл смотрел и говорил:
– Уилли, дружище, никогда не задавай природе вопросов. Ей не до тебя, знай себе сидит, занята своим делом. Скажем, что радиоволны, радуги, северные сияния и все такое прочее-в общем, какая-то чертовщина сделала этакий огромный снимок Нью-Йорка и проявила его тут, за тысячи миль, только для нас и как раз в это утро, когда мы нуждаемся в поднятии духа.
– Не только для нас.
– Уилл повернул голову вправо.
– Погляди-ка!
Немая ленточка странствий отпечаталась на зернистой пыли скрещенными черточками, Углами и другими таинственными знаками.
– Следы шин, - сказал Боб Гринхилл.
– Знать немало машин сворачивает сюда.
– Ради чего, Боб?
– Уилл Бентлин выпрыгнул из машины, опустился на землю, топнул по ней, повернулся, упал на колени и коснулся земли внезапно и сильно задрожавшими пальцами.
– Ради чего, ради чего? Чтобы посмотреть мираж? Так точно! Чтобы посмотреть мираж!
– Ну?
– Ты только представь себе!
– Уилл выпрямился и загудел как мотор. Рррррр!
– Он повернул воображаемую баранку. Затрусил вдоль машинного следа.
– Рррррр!
– Ииииии! Торможу! Роберт, Боб, понимаешь, на что мы напали?! Глянь на восток! Глянь на Запад! Это же единственное на много миль место, где можно свернуть с дороги и сидеть любоваться!
– Это неплохо, что люди понимают толк в красоте...
– Красота, красота! Кто владелец этого участка?
– Государство, надо полагать...
– Не надо! Мы владельцы, ты и я! Разбираем лагерь, подаем заявку, приступаем к разработкам, и по закону участок наш... Верно?
– Стой!
– Боб Гринхилл впился взглядом в пустыню и удивительный город вдали. Иначе говоря, ты собираешься... разрабатывать мираж?
– В самое яблочко угодил! Разрабатывать мираж!
Роберт Гринхилл вылез из машины и обошел вокруг нее, разглядывая расписанную следами землю.
– И мы можем это сделать?
– Можем ли? Извините, что я напылил!
В следующий миг Уилл Бентлин уже вколачивал в землю палаточные колья, тянул веревку.
– Вот отсюда и до сих пор простирается золотой прииск, мы промываем золото. Это корова - мы ее доим. Это море денег - мы купаемся в нем!
Нырнув в машину, он выбросил из нее несколько ящиков и извлек большой лист картона, который некогда извещал о продаже дешевых галстуков. Перевернул его, вооружился кистью и принялся выводить буквы.
– Уилли, - сказал его товарищ, - кто же станет платить за то, чтобы посмотреть на какой-то дешевый, старый...
– Мираж? Поставь забор, объяви людям, что просто так они ничего не увидят, и им сразу загорится. Вот!
Он поднял на руках объявление.
СЕКРЕТНОЕ ДИВО - МИРАЖ
ТАИНСТВЕННЫЙ ГОРОД
25 центов с машин
С мотоциклов гривенник
– Как раз машина идет. Теперь гляди!
– Уильям!
Но Уилл уже бежал к дороге с поднятым плакатом.
– Эй! Смотрите! Эй!
Машина проскочила мимо, точно бык, игнорирующий матадора.
Боб зажмурился, чтоб не видеть, как пропадает улыбка на лице Уилла.
И вдруг - упоительный звук.
Визг тормозов.
Машина дала задний ход. Уилл бежал ей навстречу, размахивая, показывая.
– Извольте, сэр! Извольте, мэм! Секретное Диво Мираж! Таинственный город! Заезжайте сюда!
Ничем не примечательный участок исчертило сперва просто множество, а затем вдруг несчетное множество следов колес.
Огромное облако пыли повисло в жарком мареве под сухим мысом. Стоял сплошной гул прибывающих автомашин, которые занимали свое место в ряду тормоза выжаты, моторы заглушены, дверцы захлопнуты. разные машины из разных мест, а в машинах люди, тоже разные, как полагается быть людям, ехавшим кто куда, и вдруг их что-то притянуло, как магнит: поначалу все и говорили разом, но затем постепенно смолкали перед лицом того, что являла им пустыня. Ветер тихонько гладил лица, теребил волосы женщин и расстегнутые воротники мужчин. Люди долго сидели в машинах или стояли на краю мыса, ничего не говоря; наконец один за другим стали поворачивать.