Первый и пока единственный зилок, загрузившись ранеными, уже ушёл в сторону блокпоста, но суета всё не прекращалась. После долгой ругани заведующий ФАП всё-таки смог забрать нескольких раненых себе. Сколько они могут положить в одной-то палате? Человек пять-шесть.

— Ванавару полностью эвакуировали, — огорошил меня спецназовец. — Байкит и Куюмба в плане эвакуации.

— Да ты что?! Вот так всё серьёзно? — нахмурился я. — Выходит, и нас скоро колонной погонят в лагерь.

— Вас, Никита, в лагерь не погонят, — устало ответил он, — вы на отметке стоите, причём очень важной. Здесь точку надо удерживать. Летуны, конечно, кругами на подходах ходят, скопления обрабатывают, но без пехоты на земле никак. Вас не тронут — главная отметка. И тут промышленность, как эвакуируешь?

Я ничего не понял, но не перебивал и не переспрашивал. Допуска, понимаете ли, нет. Знаний тоже нет. Перебью — вообще ничего не услышу.

— Крепко меня падаль зацепила… Голова раскалывается, и в руку бьёт.

— Промедол колол?

— Ага, давно уже. Не люблю я его вштыривать лишний раз, дурит сильно.

— Давай хоть обычных обезболивающих дам! — вдруг дошло до меня.

— Валяй… — как-то безразлично согласился он.

Пока я ковырялся в автомобильной аптечке, Андрей продолжал скупо рассказывать:

— На востоке, конечно, потише, а вот на западе твари сильно давят, уже к Северо-Енисейскому вышли, говорят, видели и возле Бора, но это ещё не точно. Ты понимаешь, что всё это значит? Власти еле-еле силы набирают на сохранение целостности периметра, убитых много. Что-то в этот раз пошло не так… По-другому. В центре плотность просто бешеная. Никто не ожидал такой плотности, думали, что здесь будет чуть сложней, чем в Челябе. Я, кстати, тоже.

— Был в Челябинске после падения метеорита?

Он несколько секунд помолчал и в конце концов кивнул.

— В командировке. Там метеорит высоко взорвался, эксцессов почти не было, мы быстро разобрались

Позади меня присел на корточки разнёсший всю воду Стёпка. Пацан вёл себя тихо, жадно впитывая каждое сказанное слово.

— А чего же напалмом не залили? — такое решение мне представлялось очевидным.

— Вот ты умный какой! — хмыкнул Андрей. — Думаешь, не пробовали? Бесполезно. Уже избу Кулика спалили к чёртовой матери… Знаешь, как они зарождаются? Висишь над большой рыжей лайдой и смотришь вниз. А твари прямо из поверхности материализуются! Хлоп, и штук полста возникло над сухим болотом… Без всяких чпоков. Глазам своим не веришь! Хоть напалмом их поливай, хоть НУРСами… Закончили обработку, всё чёрное, дымится, дышать нечем. Только отлетели: наблюдатель на местности докладывает — лезут, падлы! Прямо из этой свежей гари, понимаешь? А прилетаешь через пару дней и, если пилот не обоссытся, то присядет прямо на лайду. Группа прыгает, осматривает, фотографирует… И ни одной дырки в земле так и не обнаружили, ни разу!

На поляну, выстраиваясь за бровкой, выехали сразу три санитарных зилка. Люди на футбольном поле и вокруг него оживились.

— А у вас тут как, грызут?

— Пока затишье. Сначала напирали, теперь спокойней.

— Кто именно?

— В основном прыгуны. Быстрые, гады.

— Паскудные твари, — согласился он. — Какого размера, вот такие? А… Ещё большие прыгуны встречаются, редко, правда, их бойтесь особенно. Это хорошо, что затишье. Уже доводилось тварей убивать?

— О чём ты говоришь, конечно.

— Много вальнул?

— Штук двадцать, допустим, приземлил, — пожал я плечами.

— Ого! Да ты наш человек, Никита! Подожди-ка… Вы тут что, с пистолетами Токарева против тварей воюете?

— Что добыл, тем и воюю, — огрызнулся я. — Охотничье оружие у народа имеется, плюс власти гладких стволов мальца подкинули. Хотел, было, наш участковый у военных из части автоматами разжиться, да шиш! Дали с барского плеча немного «мосинок» и несколько СВТ.

— Суки, предали народ! Они что там, совсем охренели? «Светки» дали, охренеть теперь, все топтуны наши! Сейчас штурмовое оружие требуется, а не «мосинки»! — и он разразился длинной матерной речью, часто упоминая «идиотов в штабе» и «тыловых бездарей, которым надо детские жопки в садах подтирать, а не руководить специальными операциями с привлечением населения».

Затем, резко меняя тон, Андрей уже тише произнёс:

— Всё, сейчас погрузка начнётся. Слушай меня сюда, Никита… Эй, молодой! Куртку скинь и сюда её, выполнять, не глазеть!

Степан тут же испуганно стянул ветровку. Оглядевшись по сторонам, спецназовец быстро вытащил из-за спины чёрный «калашников» со сложенным пластмассовым прикладом, машинку несколько необычного вида, и тут же укутал его, скрывая от посторонних глаз.

— Это АК-105, новенький, забирай. Отличное оружие, лучше, чем «ксюха». Бьёт точно, ствол чуть укорочен, очень хорош, когда ты в броне, в транспорте.

— А ты как отчитаешься? — растерялся я.

— Что? Матом всех пошлю, манал я этих идиотов. Ни одна единица дальше карантина всё равно не уйдёт, режим. Да и не мой это автомат, подобрал. Мой «калашмат» топтун под прямым углом согнул, в кочергу. Так, ещё два магазина, полные, итого три. Две пачки патронов и немного россыпью. И вот ещё, — он залез рукой в рюкзак. — Было же три штуки! А, одну я уже с воздуха им закинул… Держи две РГД, всегда пригодятся. Руки опусти, не свети!

Я быстро положил гранаты на траву.