— Ага, нашёл дурака, — ожидаемо отреагировал Димка. — Ох, что-то ноги затекли.

— Шучу я… Ствол возьми сразу.

— Уже.

Ноги у него затекли, как же. Стесняясь признаться, что до сих пор испытываю дикий ужас, я с трудом всё-таки встал, надел штаны, затем ремень с кобурой и, дрожа всем телом, кое-как шлёпая одними стопами в той же позе, что и лежал — на негнущихся в коленках ногах. Добрался до включателя трансивера. Сейчас любая информация на вес золота. Пересилив себя, открыл дверь во двор и запустил генератор, хотя особой необходимости в этом не было. За то короткое время, что я дёргал верёвку, вся кожа покрылась ледяным потом, а сердце заколотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди.

Постепенно приходя в себя, вернулся в зал, где увидел закостеневшего Новикова, волосы которого стояли дыбом. Подросшая щетина на впалых щеках была белее снега. Если бы не глаза, горящие и беспокойные, можно было бы подумать, что он не живой.

Какое-то время мы так и стояли, глядя друг на друга в упор, и я уже хотел было выругаться, но во всём этом было нечто более серьезное, несравненно большее, чем обычный испуг, и мат показался неуместным. Вместо этого показал пятернёй, что у друга на голове, на что услышал:

— На себя посмотри.

Повернув голову к висевшему возле двери зеркалу, невесело хмыкнул — более напуганной рожи мне ещё не встречалось. Маска. Сжатые бледные губы, остекленевшие в странном прищуре глаза. Тоже почти покойник.

— Ты шибко-то не пялься. Людка-парикмахерша говорит, что за каждым зеркалом живет свой бес, и он пакостит всякий раз, когда видит такую рожу.

— Да иди ты… к окнам, проверяем, — скомандовал я, показывая Димке рукой на дальние комнаты.

Дождя не было. Свинцовое небо, не желая отступать, по-прежнему нависало над тайгой, снижая цветность, пейзаж показался мне почти монохромным. Но видимость была хорошая.

— Ничего подозрительного, шеф, — доложил Димка, подставляя ладони лодочкой под рукомойник и приглаживая волосы. — Как-то странно баба орала…

— Ага, словно синтезатор работал.

— Вот и я подумал, что дамочка не из нашего батальона. Никита, а кот-то где?

— Пёс его знает, убежал куда-то через свой лаз.

— Смекалистый, удрал. Слушай, но ведь она совсем рядом орала!

За несколько минут мы постепенно пришли в себя. И начали тщательно выискивать возможный источник нашего ужаса. Всё перерыли, не обнаружив ничего и никого, в зимовье мы были одни. Двери и ворота закрыты, как я и запер их ночью. Не было ничего подозрительного. А если допустить, что кто-то над нами пошутил? Прикол вполне мог стать удачным, если бы кто-нибудь прямо сейчас признался и объяснился. Посмеялись и забыли.

— Зачем себе врать, мы оба знаем, чьи это проделки, — наконец резюмировал я.

— Знаем… Что ж, пошли на улицу, сосед, в схроне на всю жизнь не отсидишься, — тяжело вздохнув, предложил Новиков.

Обвешавшись оружием, вышли осторожно на крыльцо. И едва сделали пару шагов, как из-за угла здания бесшумно вымахнула какая-то большая птица и, на секунду зависнув над крышей, метнулась в сторону и пропала.

— Филин, подлец! — догадался я. — Он где-то рядом живёт.

За одну ночь все кругом сильно изменилось: тайга казалась ближе, Таймура точно сузилась, а низкие рваные облака ползли над самой землей и только не цеплялись за верхушки елей и пихт. Вообще вид был самый печальный, смотри ты хоть на зубчатую стену стоявшего за рекой леса, на надувшуюся, словно обиженную, реку, и дальний каменистый мыс, выдававшийся в Таймуру коротким уступом.

Медленно обошли дом, на этот раз простреляв местность тепловизором. Ни-че-го. Ни следопытские способности опытного Новикова, ни моё стопроцентное зрение и отличный слух не смогли выявить что-либо тревожное. С этим результатом и вернулись к крыльцу. Пройти к зимовью, не продираясь сквозь тайгу, где деревья местами растут очень плотно, можно либо по дороге, либо по террасе, где шёл Дмитрий. С западной стороны поляны не пройдёшь, там обрыв. Ну, и по реке… Проплыл кто-то мимо?

— Что ты там всё шепчешь? По реке? — переспросил промысловик и тут же заорал, показывая пальцем. — Котяра чешет!

Нервно вздрогнув, я увидел Фёдора, который бодрячком и без всякой опаски трусил к нам от берёзовой рощицы.

— Федян-братан, так это ты чертей отогнал?! — не снижая громкости, радовался Димка, присаживаясь на корточки. — Федюня молоток! Верно люди говорят, что вся нечисть котов боится!

— Точно! — озарился я.

Тиская в четыре руки удивлённого таким вниманием кота, мы продолжили делиться ценными соображениями.

— Они с кем угодно могут справиться, я в кино видел! Даже с мумией.

— Ну, до этого, надеюсь, не дойдёт, — я протестующе поднял ладонь. — Только мумий нам тут и не хватало.

— Покормить зверя надо бы, поощрить за службу, — заметил промысловик, на что кот одобрительно мяукнул.

— А как же! Не обидим, — успокоил я обоих.

Втроём-то лучше! Веселей как-то. Почувствовав прилив сил, я понял, что настало время для решительных действий.

— Полдня проспали. Пошли к реке, надо вытащить лодку, убрать мотор и весь шмурдяк. Быстренько позавтракаем, и в путь, а то провозимся, и засветло не успеем.