Эшвин чувствовал, как в его сознании шел медленный процесс перераспределения приоритетов. Независимо от того, что доктора Базы сделали с его ДНК, он отточил и усилил свои инстинкты выживания до совершенства. Его способность в ярости защищать превосходила все, на что был способен в таком состоянии обычный человек. База должна была сделать абсолютной невозможность подорвать лояльность солдата Махаи, потому что, если это произойдет…

Грань между монстром и героем отчаянно тонка. Все зависело от привязанности.

Ана взмокла и вся дрожала к тому времени, как Эшвин предложил закончить их тренировку. Но она успела пробить его защиту еще дважды — он не успел заблокировать один резкий толчок в бедро, а потом чуть не пропустил неожиданный удар в скулу, который должен был разбить губы, но задел только уголок рта. Это заставило Эшвина задуматься о количестве тренировок для корпуса, в которых Ана нуждалась.

Она была хороша. Он мог бы сделать ее еще лучше. Он мог сделать их всех лучше. И когда Хантер вышел вперед, чтобы занять место Аны, Эшвин пересек эту виртуальную линию в сознании, и решил, что так он и сделает.

Если он сам не сможет обеспечить Коре защиту, то хотя бы будет абсолютно уверен в великолепно обученной армии телохранителей, всегда готовой следовать за ней.

«««§» ««

На самом деле разочаровало Кору то, что любовь к искусству не обязательно означает возможность что-нибудь творить.

— Теперь гораздо лучше, — живо сказала Марисела после того, как изучила уродливую кучку.

— Нет, это не так, — сдерживая смех, возразила Кора. — И ты ужасная врушка.

— Прекрасное не обязательно должно быть идеальным, — подмигнула Нита. Она разделась до майки, подвязала волосы и подтянула юбку, чтобы было легче работать педалью колеса гончарного круга. Находящийся перед ней комок глины, только несколько минут назад представлявший собой маленькую кучку, теперь превратился в гладкий конус, который она формовала с рассеянной легкостью.

— Это требует практики. Ты же не начинала свою карьеру с выполнения операций, держу пари, это так.

— Ну, ты бы потеряла эту ставку. — В памяти всколыхнулись непрошеные воспоминания. — Первый раз, когда отец вложил скальпель в мою руку, мне было двенадцать лет.

— Что?

— Это не так страшно, как звучит. К этому возрасту у меня было больше подготовки и опыта, чем у большинства студентов четвертого курса. — Koрa намочила руки и скомкала глину обратно в круглый шар. Это форма выглядела лучше, чем та, что пыталась создать девушка. — Но очень самонадеянно было ожидать, что ребенок справится, буквально держа чью-то жизнь в своих руках.

— Да уж. — Нита окунула губку в ведро рядом с собой и побрызгала водой на глину, ее взгляд рассеянно скользил по сторонам. — Я хочу сказать, меня растили с чувством ответственности. У нас у всех были свои обязанности. Но единственная власть над жизнью или смертью, которую я имела в подростковом возрасте, ограничивалась моей лошадью.

Это было тяжелым воспоминанием. Koрa не одну бессонную ночь провела, прячась в своей спальне и плача в подушку, чтобы заглушить безмолвные рыдания. Медленно, постепенно она научилась разделять на части боль, а затем контролировать ее. Теперь нервный срыв у нее случался в редких случаях, и смерть Джейдена была как раз одним из таких.

— Это был, твой… как ты назвала его? Твой приемный отец? — поинтересовалась Марисела.

— Да. — Koрa отложила свою глину в сторону, наблюдая за Нитой. Под ее умелыми руками нечто плавно превращалось в будущую заготовку, приобретая форму от ловких, уверенных движений.

— Он делал то, что считал лучшим для меня, и не сказать, что отец был совершенно неправ. Я наслаждаюсь своей работой и жизнью, которая была у меня в городе, и большинство людей могли бы мне позавидовать.

Марисела неделикатно фыркнула.

— Однако, — Koрa бросила на свою названую сестру пристальный взгляд. — Я не могу сказать, что мне было жаль уезжать. Я счастлива здесь с вами.

Испуг Мариселы растворился в нежности, и так же быстро перерос в озорство.

— Особенно сейчас, когда рядом Эшвин.

Нита налила больше воды на глиняную заготовку, которая медленно, но уверенно принимала форму изящной чаши.

— Когда я просила Зика и Бишопа помочь переместить гончарный круг во двор, Зик отметил, что Эшвин не возвращался обратно в казарму до рассвета.

— Действительно? — Марисела отбросила свои инструменты, искусство лепки было мгновенно забыто. — Мне любопытно, где бы он мог быть?

Самым надежным способом разочаровать ее было бы отказаться говорить об этом, но Koрa не видела причин скрывать правду. Она ничего не стыдилась.