Всё раздражало — этот город, это королевство, этот проклятый мир.

— Прости, — мягко сказала девушка.

— Почему ты извиняешься передо мной? Почему ты вообще извиняешься? Этим людям пришло в голову сделать такую глупость. Но ты должна была быть умнее в такую ночь, когда я поставила бы все свои деньги на то, что они приставали к тебе в той грязной проклятой таверне.

Это была не вина девушки, напоминала она себе. Не её вина, что она не знала, как отбиваться.

Девушка закрыла лицо руками, плечи изогнулись внутрь. Селена отсчитывала секунды до того, как девушка расплачется или упадёт в обморок.

Но слёз не было. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, а затем опустила руки.

— Позволь мне перевязать твою руку, — сказала она голосом, который был… другим. Сильнее, увереннее. — Или ты можешь потерять её.

И небольшое изменение в девушке было достаточно интересным, чтобы Селена последовала за ней внутрь.

Она не беспокоилась о трёх телах в переулке. Здесь это никто не заметит, никто об этом не побеспокоится, кроме крыс и падальщиков.

Глава 4

Ирэн привела девушку в свою комнату под лестницей, потому что боялась, что наёмник, который убежал, будет ждать их наверху. И Ирэн не хотелось больше бояться, убивать или ранить, стальная выдержка или нет.

Не говоря уже о том, что она также боялась быть запертой в комнате с незнакомкой.

Она оставила девушку сидеть на её провисающей постели, и отправилась за двумя чашами воды и чистыми повязками, которые будут потом извлечены из её зарплаты, когда Нолан заметит пропажу. Но это не имело значения. Незнакомка спасла её жизнь. Это было наименьшее, что она могла сделать.

Когда Ирэн вернулась, чуть не уронила горячие чаши. Девушка сняла капюшон, плащ и тунику.

Ирэн не знала, чему удивляться первым.

Девушка была молода, возможно, на два-три года моложе Ирэн, но чувствовала себя уже старой.

Девушка была красивой, с золотистыми волосами и голубыми глазами, которые сияли в свете свечей.

Лицо девушки было бы еще красивее, если бы оно не было покрыто синяками и ссадинами. Такими ужасными синяками, в том числе был и чёрный глаз, который, несомненно, был опухшим.

Девушка смотрела на неё, тихая и неподвижная, как кошка.

Ирэн не могла задавать вопросы. Особенно когда эта девушка расправилась с тремя наёмниками в считанные минуты. Даже если боги покинули её, Ирэн всё еще верила в них; они всё еще были где-то, всё еще наблюдали. Она верила, потому что как еще можно объяснить её спасение? И мысль о том, чтобы быть одинокой — по-настоящему одной — была слишком тяжёлой, даже когда её жизнь скатилась с пути.

Вода немного разлилась из чашей, когда Ирэн положила их на крошечный стол рядом с кроватью, пытаясь скрыть дрожащие руки.

Девушка ничего не сказала, пока Ирэн осматривала её рану на руке. Рука была стройной, но тяжёлой из-за мышц. У девушки шрамы были повсюду — маленькие, большие.

Она ничего не объясняла. И, как поняла целительница, девушка носила шрамы так, как остальные женщины носили свои прекрасные драгоценности.

Незнакомка не могла быть старше семнадцати или восемнадцати лет, но… Адарлан заставил их быстро повзрослеть. Слишком быстро.

Ирэн приступила к промыванию раны, и девушка тихонько зашипела.

— Извини, — быстро сказала Ирэн. — Я положила туда несколько трав в качестве антисептика. Я должна была тебя предупредить.

Ирэн постоянно хранила их с собой, вместе с другими травами, знания от которых получила от матери. На всякий случай. Даже сейчас Ирэн не могла отвернуться от больного нищего на улице и часто шла на звук кашля.

— Поверь, бывало куда хуже

— Да. — сказала Ирэн. — Поверь, я понимаю.

Эти шрамы и её измученное лицо говорили об этом сами за себя. И объясняли капюшон. Но тщеславие или защита заставляли её носить его?

— Как тебя зовут?

— Это не твоё дело, и это не имеет значения.

Ирэн прикусила язык. Конечно, это было не её дело. Девушка также не назвала имени и Нолану. Тогда это означало, что она путешествовала из-за тайного задания.

— Меня зовут Ирэн, — сказала девушка. — Ирэн Тауэрс.

Лёгкий кивок. Конечно, это девушку тоже не волноваало.

Тогда незнакомка сказала:

— Как дочь целительницы оказалась в этом чёртовом городе?

Ни доброты, ни жалости. Просто обычное, если даже не скучное, любопытство.