не её семья… но всё же приняла его. Он знала, что он мой?

Я посмотрел вперёд и начал рассматривать детей, бегающих по школьному двору.

Он был там, играл с другими детьми.

Мой сын.

Эти два слова вызывали у меня желание вздохнуть поглубже.

Боже, я до сих пор не могу в это поверить.

Это действительно правда? Должно быть правдой… Почему ещё Джулио сдал это,

как последний козырь? Он никогда по собственной воле не рассказал бы мне, если только

на кону не стояла его жизнь. В конце концов, он хотел, чтобы я страдал. Это же было

кардинально противоположным. Обнаружить моего сына живым – словно попробовать

кусочек фрукта с дерева в райском саду.

Он никогда не хотел, чтобы я почувствовал такую надежду.

Поэтому это должно быть правдой. Я должен в это верить.

Я вдохнул и выдохнул снова, призывая высшие силы. – Господи… пожалуйста, будь

со мной. Ты мне нужен, – прошептал я ветру. Затем достал фото из кармана и уставился на

него. Когда я поразмыслил, то увидел, что у него были те же черты лица, что и у Бруно.

Словно… идеальное совпадение.

Не могу поверить, что я не разглядел этого раньше. Я был словно ослеплён

собственным незнанием.

Смахнув слезу, я вытащил ручку из кармана и нацарапал кое–что сзади

фотографии, а затем засунул оба предмета в карман.

Затем я встал и пошёл, раздавив травинку в руке и позволив ей улететь с ветром.

Чем ближе я подходил, тем тяжелее становились ноги, но я не сдавался. Пока я не

оказался около забора, и глазел на мальчика, бегающего по школьному двору с ведром

на голове и маленькой лопаткой в руках, словно это был скипетр. Я улыбнулся и

засмеялся, чувствуя, как вновь полились слёзы, пока я смотрел, как он играет.

Затем он посмотрел на меня…, и я застыл на месте.

– Эй, Отец Фрэнк!

Его голос глубоко врезался в путы вокруг моего сердца. Глубже, чем когда–либо. И

в первый раз за долгие годы, я почувствовал, что, наконец, могу видеть ясно.

Он побежал к забору и схватился за него маленькими ручками, и я улыбнулся при

виде этих пальчиков, которые потерял так много лет назад. Если бы я только знал, что это

он… я бы схватил его с самого начала и никогда не отпустил.

– Эй, Бруно… – пробормотал я, пытаясь сдержать слёзы. – Как твои дела?

– О, у меня всё здорово! Я сейчас король всех этих детей. Посмотри! – он указал на

свою корону из ведра.

– Я вижу, – сказал я, подмигивая. – Ты самый великий король из всех живущих.

– Ты так думаешь?

Я опустился на колени, чтобы быть с ним на одном уровне, когда говорю. –

Конечно, и ты знаешь, что ещё? Я думаю, что ты к тому же один из умнейших.

– Ну, я сейчас в классе не лучший… особенно по математике…

Я рассмеялся после его комментария и попытки подсчитать что–то на пальцах.

Я взял его руку и крепко сжал. – Королю не нужно считать. У него есть люди,

которые делают это за него.

– О… точно! – он улыбнулся так ярко, что мне захотелось заплакать.

– Эй, Бруно… как думаешь, ты можешь выйти на ограду всего на минутку?

– Я так не думаю. Учительница разозлится.

– Скажи ей, что я – парень Лауры.

Он тут же обернулся и прокричал учителю, как только могут дети. Мне почти

пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть.

Улыбаясь, он сказал. – Окей! – и побежал к воротам.

Я снова поднялся и смотрел на него, пока он побежал на двух своих маленьких

ножках, удивляясь, как я мог пропустить все эти годы. Боже… мне так много надо

наверстать.

Я протянул руки и подождал… и вот, он, наконец, здесь, в моих руках, и я крепко

его обнял. Самая тёплая улыбка появилась на моём лице, когда я держал его так близко,

желая, остаться так навсегда. Я не мог поверить, что он действительно здесь, во плоти.

Мой сын. Это словно подарок Господа.

Когда я освободил его, то мне пришлось смахнуть слезу.

– Ты плачешь? – спросил он.

Я надеялся, что он не увидит этого, но, видимо, я опоздал.