— А если не трону, что я за это получу?

Эльфёнок горько засмеялся.

— Могу перестать пытаться вырваться. Пожалуй, больше ничего не предложу.

— Да? Я разорву твою грудь, сломаю рёбра и вырву сердце. И ты до последнего будешь жить, прочувствуешь всю боль…

На какое-то мгновение мальчишка прикрыл глаза.

— Убивай. Только не трогай маму, — и Зверь почувствовал, как он прекратил свои бесполезные попытки вырваться из цепких лап смерти.

— Да что это такое в мире делается….
– прошипел Зверь и щёлкнул когтем, вырубая своего пленника лёгким магическим воздействием. — Похоже, все-таки придётся подумать…

Несколько недель назад на спешно собранном совете обсуждался всего один вопрос: предсмертное предсказание мага, умирающего в лаборатории одного из Лордов. Таких «предсказаний» произносилось очень и очень много, и обычно криэйторы не обращали на них ни малейшего внимания. Но сейчас дело обстояло по-другому: сильнейшее возмущение магического поля было гарантией истинности открывшегося будущего. И это будущее Лордов совсем не радовало. «В глуши эльфийских лесов живёт юный сын изгнанников своего народа, чья сила будет сопоставима с силами величайших магов, живших в Анлионе во все времена. И предначертано ему уничтожить расу Искажённых. Но только до появления хвостатой звезды можно избавиться от грядущего суда, убив эльфа!»

Лорды решили не рисковать, и тысячи марионеток были отправлены на эльфийские планеты в поисках подходящего под описание эльфа. День шёл за днём, неделя за неделей, а подходящих кандидатов все не было. Только накануне одна из марионеток случайно наткнулась на мать с сыном. Следящий Лорд долго прикидывал, может ли этот мальчишка быть тем, кто станет палачом целой расы. На первый взгляд, это был самый обычный ребёнок, но интуиция, которой любой криэйтор доверял всецело, упорно твердила, что именно он должен стать целью. К тому же, других вариантов тоже не находилось. И именно этот Лорд был отправлен советом на охоту.

Ещё вчера он не сомневался — эльфёнка надо убить. Но сейчас, когда он отдавал себя в жертву в обмен на жизнь матери, в сознание криэйтора закрались сомнения. В первую очередь, сомнения в пророчестве. Почему маг, умирающий от рук его соплеменника, так точно предсказал гибель расы? Он же не дурак был, знал, что Лорды примут превентивные меры. Но…

Но могло быть и так, что открылось ему одно (отсюда и возмущение магии), а вот своему мучителю он рассказал совсем другое, то, что хотел бы увидеть. Тогда этот эльфёнок не просто полезен — он необходим криэйторам, чтобы выжить. Так ли?

Лорд пристально вгляделся в ауру своего пленника. Вчера он видел её глазами марионетки, а при передаче информации на такое расстояние возможны искажения. Стоило ещё раз проверить все самому. Спустя несколько минут он моргнул, переключаясь на обычное зрение. Издали рассмотреть все нюансы на самом деле невозможно: только сейчас он увидел, что именно этот ребёнок имеет все шансы стать величайшим магом розетты. При должном обучении, разумеется. Неинициированный маг. Маг Предела…

Зверь вздохнул. Сейчас он был практически уверен в том, что прав, что нельзя убивать такого носителя магии. Но сомневаться не приходилось: Лорды ему не поверят. Они не видели своими глазами взгляд этого ребёнка. Значит, придётся взять на себя ответственность за жизнь мальчишки и как-то дотянуть до появления хвостатой звезды. Если же он просто откажется убивать, здесь тотчас же окажутся десятки Лордов и сотни марионеток. Выжить будет невозможно.

«Убей меня, но не трогай сына», — услышал он в мыслях голос эльфийки и кивнул. Выбора не было.

Искажение привычно отозвалось на призыв, окутывая фигуру мальчишки едва видимым сиреневым флёром. Теперь Лорд был уверен, что эльфёнок не проснётся до тех пор, пока он сам не снимет заклинание или не покинет планету. Мало ли на что потребуется время…

Мягкими ловкими прыжками Зверь понёсся обратно, туда, где лежала эльфийка. Впрочем, она уже не лежала, а, кое-как вправив вывих и подобрав где-то палку, ковыляла навстречу. Увидев своего врага, она в ужасе замерла.

— Мой… сын…

— Спит, — отмахнулся Зверь.

— Здесь водится…

— Всё, что здесь водится, давно разбежалось в ужасе и сбегаться обратно пока не собирается. Дикие звери — последнее, что тебя должно сейчас волновать.

— Вот как? И что же ты решил?

Зверь помолчал.

— Знаешь, моя бы воля, оставил бы в живых вас обоих. Но если у меня не окажется эльфийского сердца, здесь скоро будет не протолкнуться от моих собратьев с подручными. Может быть, тебя и не тронут, а вот мальчишку твоего убьют наверняка.

— Но за что?!

— Нам предсказали, что он станет причиной гибели всей нашей расы. Радости это известие ни у кого не вызвало, сама понимаешь.

Она задумалась.

— Он может смертельно возненавидеть вас именно из-за моей смерти.

— Меня — наверняка, всех — вряд ли. Кровная месть все-таки штука адресная. Но это уже дело далёкого будущего.

— Раз так… я готова.

Сердце… Алое, горячее сердце, ещё совсем недавно бившееся в груди совсем молодой эльфийки, а теперь безжизненно застывающее в когтистой лапе Зверя. Он тяжело вздохнул, рассматривая свою жертву. Она умерла очень быстро, не успев даже понять, что умирает. Это было единственное, чем Лорд мог отблагодарить её за добровольную жертву.