– Гениально, – похвалил Людмирский, – а отдавать чем будешь?

– Что за вопрос, Лешка? Выиграю и отдам.

* * *

Мелодично булькнул дверной звонок. Сурков открыл дверь и увидел Людмирского в смокинге и бабочке.

– Взял на прокат, – пояснил он.

– Тебе идет. Только я предпочитаю белый.

– Белых не было, да их, скорее всего, и не прокатывают.

– Не практично?

– Наверняка. Эльза здесь? – Людмирский извлек две бутылки шампанского.

– Нет еще.

– Тогда спрячь, а то все вылакает, не успеешь оглянуться.

– Я в холодильник поставлю.

– Я же сказал – спрячь, – настаивал Сурков.

– Знаешь что, тогда сам.

Людмирский закрылся в ванной, пустил воду и долго гремел фаянсом. После чего появился с закатанными рукавами:

– Да, я понял, почему белых смокингов в прокате нет.

Он достал закатанную в целлофан сигару и долго крутил ее в руках, гадая, с какой стороны откусить. Лешка устроился в кресле перед телевизором и стал пускать кольца в потолок.

Эльза опоздала на две минуты. Она успела покрутиться перед зеркалом, прежде чем проскочила в комнату. Передача уже началась, но еще долго крутили рекламу офицерских часов, и ведущий говорил приветственные слова, обещая золотые горы и рай на Земле, когда по проволочному желобу покатился шар с номером.

* * *

Прошло два месяца, за которые Сурков успел взять и потратить полдюжины кредитов, однако выигрыш в лотерею не случился. Интервью, статьи, имиджевые издержки в виде аренды автомобиля с водителем делали дальнейшую отсрочку по выигрышу невозможной.

Сурков направлялся в дом престарелых, где собирался развлечь постояльцев рассказом, как ему повезло, когда его «мерседес» остановился на заправочной станции. Молодой человек достал пачку сигарет и вытряс из нее последнюю.

– Здесь не курят, – сказала Эльза.

– Я знаю, – ответил Сурков и чиркнул зажигалкой.

Зажигалка изрыгнула струйку искр, которая занялась голубым конусом пламени, быстро сошедшим на нет. Сурков сделал еще несколько неудачных попыток добыть огонь, но пламя не появлялось.

– Проклятье, – выругался Сурков и толкнул тяжелую дверь. – Эй, парень, огоньку не найдется?

Проходивший мимо машины заправщик угрюмо показал на вывеску, где было написано: «Минздрав предупреждает: курение очень, очень опасно!» Сурков уже собирался хлопнуть дверью, но появившийся водитель сделал серию жестов руками.

– Что? – спросил Сурков.

– Эта карточка аннулирована, – водитель показал прямоугольник картона с темной полоской.

– Ну и что?

– Ничего, бензин здесь бесплатно не заливают.

– А ты не мог бы кормить свою скотину экономнее?

– Я-то могу, но вот захочет ли она ехать?

– Поехали, – скомандовал Сурков. – Заправимся в городе.

Плану Суркова не суждено было сбыться. «Мерседес» с омерзительной немецкой пунктуальностью заглох, как только кончился бензин, едва не докатившись до столбика с отметкой семнадцатого километра. Суркову и Эльзе ничего не оставалось делать, как бросить разгневанного водителя и ехать автостопом. Дальнобойщики не желали притормаживать возле молодой женщины в деловом костюме и мужчины с бабочкой и в смокинге, а легковушки ломили плату, которой у Суркова не было.

– Хорошо, что мы не взяли Людмирского, – сказала Эльза. – Он бы изнылся до головной боли.

– Перестань, – возразил Сурков, – Лешка – хороший парень.

– Хороший, – согласилась Эльза, – только сволочь.

– Какая муха между вами пролетела?

Сурков развязал бабочку и, кинув через плечо смокинг, зашагал по обочине. Он не делал попыток остановить машину и поэтому удивился, увидев сдающую задом красную «девятку».

– Игорь Сурков? – спросила девушка через опущенное стекло.

– Никак нет! – крикнул Сурков.

– Не скромничайте, это вы.

– Нет, не я, – упрямился Сурков.

– Ну, хорошо, хорошо. Позвольте вас подвезти.

Сурков демонстративно открыл переднюю дверь, приглашая Эльзу сесть.

– Здравствуйте, – сказала Эльза, уловив мысль Суркова. – Меня зовут Эльза, а вас?

Женщина-водитель собралась было обидеться, что ей подсунули для разговора безобразную Эльзу, но, зацепившись языком за собеседницу, провалилась в женскую болтовню. Сурков краем уха улавливал, как дамы обсуждали житейские проблемы, но потихоньку был сморен налетевшим обеденным сном. Напряжение последних дней дало о себе знать: Суркову снился математический кошмар, в котором он складывал цифры, подбивал индексы и проводил камеральные расчеты, но, как и положено, в кошмаре что-то не складывалось, и Сурков вновь приступал к пересчету. Проснулся он от головной боли, но вызванной не кошмаром, а ударом переднего сидения.