Шрифт:
Мусса Ибрагимов чуть не подавился чаем.
– Ох, отец, – с интересом взглянул он на старика. – А как ты это определил. Что еще ты можешь сказать?
– А что ты хочешь услышать? Знал бы ты, чья рука держала этот меч… Ай. Что с тобой впустую болтать, – махнул рукой старик и поднялся. – Пошли, Артемида, – позвал он свою белую козу, пожаловался ей: – До чего же люди невеждами стали…
– Странный какой-то дедок, – пожал плечами Мусса Ибрагимов, допивая чай.
Археолог ушёл, а мы остались охранять место раскопок. Дежурили по очереди. Да от кого тут охранять?
Ночью опять пришёл старик с козой. Сел молча у костра и долго глядел на кости в яме. Сидел неподвижно. Я уже начал думать, что он заснул. Но старик вдруг произнес:
– Хочешь, расскажу одну историю, солдат?
– Расскажи, – заинтересовался я. – А о чем?
– О чем все истории? О жизни. Слушай…
Наутро случилось ЧП. У нас украли останки. Унесли только два скелета людей и скелет собаки, больше ничего не тронули. Аскер Ибрагимов был вне себя от гнева. Начальник милиции его успокаивал, как мог, обещал в ближайшее время найти преступников.
– Да что их искать? – кричал старший археолог. – Дедок украл. Тот, сумасшедший, что ночью к нам приходил.
– Какой дедок?
– Обыкновенный, с козой, в сапогах, в шляпе…
– Да у нас тут все ходят в сапогах и в шляпе…
– Коза у него была белая.
– Да тут коз в каждом дворе… Как звать его?
– Уархаг, вроде, – вспомнил я.
– Вова, – позвал он своего водителя, молодого сержанта. – Ты не знаешь, у кого старик живёт по имени Уархаг?
– Не знаю, – пожал плечами Вова. – Имя не карачаевское. Может, он из Армян?
– Не беспокойся, уважаемый Аскер, найдём, – заверял Мусса Текеевич начальника археологической партии.
Но не нашли. Исчез бесследно дедок.
Я давно забыл про этот случай. Но, спустя много лет, вдруг старик приснился мне, все тот же: в шляпе, в сапогах яловых, и спрашивает:
– Ты рассказ мой помнишь, сынок?
Дорога первая
По Великой стпи
Набег роксоланов
Репейник вскинул мохнатую морду. Настороженно принюхался. Утробно зарычал и вскочил на лапы. Грязно-коричневая шерсть на холке вздыбилась. Пес пристально уставился куда-то в темноту. Рычание его становилось все злее и громче.
Исмен очнулся от дремоты.
– Кого учуял? – спросил мальчик, прислушиваясь к тишине уходящей ночи. На востоке небо уже подкрашивалось бледной синевой. Звезды тускнели. Но земля еще лежала под покрывалом мрака, источая сырую прохладу сгинувшей недавней зимы.
Пес кинулся с лаем на невидимого врага и пропал за кругом света, падавшего от едва тлеющего костра.
– Репейник, стой! – крикнул Исмен вдогонку. Куда там!
Волки! – подумал мальчик. Рука сама потянулась к ножу. Пальцы ощупали деревянные ножны, привязанные к правому бедру двумя кожаными ремешками, коснулись костяной гладкой рукояти. Если стая большая, ему с Репейником вдвоем не справиться. Вчера крутились серые разбойники возле табуна. Исмен отгонял их, меча камни с пращи. Репейник сцепился с молодым волчонком, неосторожно подошедшим к лошадям, и хорошенько подрал его. Пес из потомственных волкодавов, сильный – умеет зверя одолеть. Неужели на рассвете волки решили жеребенка отбить от табуна. Но лошади почему-то не встревожились. Так же продолжали спокойно пастись. Уж лошади–то волков бы учуяли, взволновались бы. Значит, это не волки, – люди. Люди в степи бывают хуже зверей. Репейник поднял отчаянный хриплый лай.
– Пошел! – крикнул кто-то на него из темноты.
Исмен почувствовал, как земля содрогается под топотом копыт. Прямо на него вылетели пять всадников. Все на крепких взмокших конях. В руках короткие копья. За плечами гориты полные стрел. Их возглавлял ксай4 в медном остроконечном шлеме и дорогих доспехах. Тело защищал кожаный панцирь с нашитыми, словно чешуя, металлическими пластинами. На широком поясе с бронзовыми птицами висел акинак в локоть длиной. Широкие медные ножны украшал тонкий чеканный узор. Длинный черный плащ укрывал спину. Под ксаем горячился рыжий молодой конь – красавец. Грудь широкая, ноги длинные, крепкие. Голову коня защищал шлем из толстой кожи с ветвистыми оленьими рогами.
Остальные четверо – слуги. Одетые попроще: в куртках без рукавов, грубо скроенных из коровьих шкур. Поверх простые нагрудники толстой кожи, украшенные круглыми медными бляхами. Вместо чепраков5 – козьи шкуры.
Языги6, – сразу сообразил Исмен. – С ними надо держаться вежливо, – народ горячий, безжалостный.
– Мальчишка, уйми пса! – недовольно крикнул ксай.
– Репейник, прочь!
Пес поджал хвост и отбежал в сторону, но продолжал глухо рычать.
– Ты кто такой? – спросил ксай. Разгоряченный конь так и плясал под ним. Из широких ноздрей вырывался пар.
– Я из клана Луня, племени сираков7. Пасу кобылиц, – ответил Исмен.
– Пить дай. Что там у тебя? – потребовал ксай, заметив у костра кособокий кувшин.
Исмен схватил его и подал всаднику. В кувшине было кислое молоко. Исмен сам доил кобылиц, ждал, когда молоко скиснет в плотном кожаном мешке, затем добавлял воду и соль, долго взбивал молоко, колотя по мешку палкой. Всадник брезгливо пригубил. Распробовал. Понравилось. Сделал несколько больших глотков и вернул кувшин Исмену. Тыльной стороной ладони стер белые капли с длинных черных усов и бороды.